g_egorov (g_egorov) wrote,
g_egorov
g_egorov

Categories:

Иностранцы о древнем Пскове



КАК ЕВРОПЕЙЦЫ ПСКОВ «ОТКРЫВАЛИ»

        Ксендз Ян Пиотровский, участник осады Пскова в 1581 году польским королем Стефаном Баторием, записал в походном дневнике: «Любуемся Псковом. Господи, какой большой город! Точно Париж!» Это, пожалуй, самый известный комплимент городу на реке Великой, сделанный иностранцем, к тому же врагом.
      Но не все чужеземцы шли на Русь с огнём и мечом. Одни исполняли дипломатические поручения, другие хотели торговать, кто-то, любящий путешествия, приходил из любопытства. Они стремились понять незнакомый им народ и его страну. И внешний наблюдатель зачастую видел те стороны русской жизни, которые самим россиянам примелькались и потому не замечались.

Древний псковский герб по Майербергу УМ
Древний герб Пскова по Мейербергу
Не разгадали славянскую душу
     На Руси для приезжих всё было в новинку, хотя европейцам в глухую пору 13-15 веков не надо было открывать Восточную Европу и, в частности, Псков. Уже за это время можно насчитать не один десяток авторов, у которых встречаются сведения о Пскове и его пригородах.
       Первым обозначил себя средневековый поэт из Австрии Петер Зухенвирт (1356-1395). Побывав в Англии, Франции, Швейцарии, он не добрался до Руси. Но в своих стихах упомянул Старый Изборск, назвав его «железным городом прекрасным» (Eysenburk herrlich). Сделал это, конечно, со слов ливонских рыцарей, пытавшихся захватить мужественный «псковский пригородок».
     Но не воинствующие, а многостранствующие рыцари были любимыми героями виршей Зухенвирта, изданных в Вене в 1827 году. Из числа добрых рыцарей, одним из первых поспешил на край Европы фламандец Гильбер де Ланноа (1386-1464). В 1413 году он добрался до далёких Пскова и Новгорода Великогою
      Любопытное свидетельство о внешнем виде псковичей оставил нам этот рыцарь: «Русские этого города имеют длинные волосы, распущенные по плечам, а женщины имеют круглую диадему на макушке, как у святых» (речь шла о кокошниках, прикрепляемых к затылку).
     Большинство иностранцев наведывалось в Псков для торговли. Самые любознательные из гостей (так именовали купцов) проявляли неподдельный интерес к трудовым занятиям и обычаям псковичей, к русскому языку.
        Выходец из Северной Германии Тониес Фенне, проживший в Пскове несколько лет в начале 17 века, составил редкий разговорник – «Как надо немчину с русином по-русски говорить». Купец-лингвист «починал писать ту русскую книгу» по заказу, полученному у себя на родине. В Пскове у него был помощник, хорошо знавший немецкий язык.




«Отличались честностью и простодушием»
        В 1510 году Псков перестал быть вольной республикой. Посол Священной Римской империи Сигизмунд Герберштейн (1486-1566), побывавший на берегах Великой в начале 16 века, отмечал перемену в псковских учтивых нравах. И приписывал это влиянию переселенцев из Москвы: «Вместо более общительных и даже утончённых обычаев псковитян почти во всех делах введены гораздо более порочные обычаи московитов. Именно псковитяне во всех делах отличались такою честностью, искренностью и простодушием, что не прибегали ни к какому многословию для обмана».
      И добавлял, что псковичи не во всём следуют «московитам», например, в причёске, имея «пробор на голове не по русскому, а по польскому обычаю». Дополним это замечанием, сделанным польским историком Матвеем Меховским в 1517 году о платье псковичей: «Жители его (Пскова.- Автор) по языку и религии – все русские, бороды не бреют, волос на голове не стригут, но одежду носят совсем немецкую».
       Ещё одно свидетельство о нравах и обычаях псковичей оставил Самуил Кихель в 1585 году. Он признал их бесспорное мужество при стычках с неприятелем. Отметил с некоторой долей высокомерия необразованность и необщительность псковичей (но в иностранцах в то время на Руси и тем более в приграничном Пскове видели прежде всего шпионов). Кихель продолжает: «Одежду носят опрятную, из хорошего сукна, покроем длинную, наподобие армянской, а между мужчинами и женщинами с малою разницею, обувь у мужчин и женщин подбивается железом».
       Заканчивает свои впечатления немец Кихель вполне доброжелательно: «Все вообще трудолюбивы, довольствуются малым, едят и пьют просто, без приправ. Переносят алчбу (голод. –Автор) и жажду более, нежели какой другой народ может».
Быль реальная и невероятная
      Итак, в средние века псковичи не замыкались в пределах своих границ. Господин Псков торговал, воевал, строился, восстанавливал разрушенное врагами. А как же выглядел страж Земли Русской?
      Один из немецких летописцев, описывая Псков во времена князя Довмонта (вторая половина 13 века), сообщал: «Этот город так обширен, что его окрестность объемлет пространство многих городов, и в Германии нет города, равного Пскову».
     Триста лет спустя датский посол Яков фон Ульфельд, проведший в Пскове 6 дней в 1575 году, видел город на реке Великой в цветущем состоянии. В нём было 300 церквей и 15 монастырей, почти все каменные и богато украшенные.
        В 1581 году стены и башни Пскова штурмовали отряды Стефана Батория. Бывший в это время в окрестностях города  посланец римского папы Антонио Поссевино писал: «Русские при защите городов не думают о жизни, хладнокровно становятся на места убитых или взорванный действием подкопа и заграждают пролом грудью, день и ночь сражаясь, едят один хлеб, умирают с голоду, но не сдаются».
       Вскоре после окончания Ливонской войны, в которой Псков сыграл ключевую роль, город посетил уроженец Страсбурга Иоганн Вундерер. Он сравнивает Псков по величине с Римом и приводит невероятно большую цифру деревянных домов – 41568. сообщает о городе много невероятного.
     Вундерер пишет о троне из слоновой кости с надписью золотыми буквами (на этом троне якобы сиживали московские великие князья). Свидетельствует о диковинных кроватях псковичей: полукруглых (на них спят женщины) и продолговатых (для мужчин).
         Вундерер вспоминает о высоком камне перед крепостью с медным изображением царя Ивана Васильевича и надписью, которую приводит на латыни: «Мы видели по городу, там и сям, много пирамид трёх и четырёхугольных, вышиною от 10 до 20 локтей, на которых сделаны надписи». Вот одна из трёх, цитируемых автором надписей: «Я, Скамай, сражаясь за отечество, умертвил 31 неприятеля и, наконец, Ролвоном шведом убитый в сражении здесь почиваю».
      Псков – «окно» в Европу?
    Проезжая Прибалтику, Вундерер встретился с рижским пастором Паулем Одерборном, уроженцем Померании. Этот историк и богослов-евангелист был в баториевом стане под стенами Пскова. И сделал в 1584 году такой экскурс в историю центра Пскова: «Город знаменит великолепие построек, большим количеством населения, изобилием богатств, плодородием почвы, окружен неприступными стенами, укреплен башнями и вид города очень красив. В него часто приезжали купцы из Персии, Татарии, Сарматии (Московии), Ливонии, Германии, Британии и многих других стран, так как он был очень знаменит своим рынком».
       Почти столетием позже (в 1661 году) через Псков в Москву проехал австрийский посланник Августин фон Мейерберг. Его заметки о Пскове скуповаты, но зато в свите было два художника двора Священной Римской империи. Они выполнили 250 рисунков, восемь из которых – Псков, Печоры и псковские деревеньки (альбом Мейерберга издавался в 1827 и 1903 годах). Панорама Пскова со стороны Завеличья очень величественна. Город на рисунке имеет непривычный для сегодняшнего дня вид, но он весьма даже узнаваем:

Псков 1661 по Майербергу УМ
      Как видим, во времена, когда Русь нуждалась хотя бы в «форточке» с видом на быстро развивающийся Запад, Господин Псков был настоящим «окном» в Европу. Задолго до отчаянного штурма Петра Первого.
Геннадий Егоров,
  газета «Панорама» (Псков) № 49 от декабря 2002 года.
Сетевая версия – автора от мая 2012 года


       
    


Tags: Погружение в старину
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments