May 30th, 2008

огонь

Любовь поэта: Пушкин

 

 

«БОЛЕЗНЬ ЛЮБВИ В ДУШЕ МОЕЙ»

Об  адресатах  лирики  А.С.Пушкина

 

        Лирика Александра Сергеевича Пушкина вбирает в себя целую радугу чувственных переживаний: от легкой шутливой влюбленности до всепоглощающей страсти. «Все поэты- любви мечтательной друзья»- это так. И лучшие стихи Пушкина посвящены женщинам, которыми он увлекался. Судьбы этих женщин, их взаимоотношения с Пушкиным позволяют нам лучше почувствовать светлую личность самого Поэта…

 

ДОН-ЖУАНСКИЙ СПИСОК – САЛОННАЯ ШУТКА?

    Стихи А.С.Пушкина, посвященные любимым женщинам, написаны в разные годы. Где-то на протяжении 15 лет жизни: от учёбы в Лицее до женитьбы. Их число, кажется, никто не считал, но это 30-40 или 50 стихотворений. Что не так уж и много, если всё стихотворное у Пушкина в десятитомнике укладывается в шесть томов.

    Строго говоря, нельзя привязывать тот или иной стих к конкретной особе. Ведь любой поэт осуществляет в стихе художественный синтез, создавая обобщенный образ. Но образы эти различны, вызывают разные ассоциации. Так что уже давно у исследователей творчества Пушкина появился соблазн ПЕРСОНИФИЦИРОВАТЬ творения поэта, составить «биографию его сердца». Это желание метко объяснил современный пушкинист Непомнящий: «Наш интерес к частной жизни великих людей объясняется, наверное, бессознательным желанием ощутить единство человеческого рода сверху донизу. Есть тут и любознательность ребенка, которому хочется заглянуть в механизм  поразившей его игрушки»

     У Пушкина, как ни у кого из поэтов, с большой силой была выражена тоска по женской любви:  «Каков я прежде был, таков и ныне я: беспечный, влюбчивый…» Он сам как бы удивлялся своему МНОГОЛЮБИЮ. Собираясь жениться на своей Мадонне- Наталье Гончаровой, он писал княгине В.Ф.Вяземской: «Натали, кстати сказать, моя  сто тринадцатая любовь…»

   Сказано это, конечно, для пущего эффекта. Но и набросанный самим поэтом, так называемый «дон-жуанский» список – немаленький. В первом из списков, куда вошли самые обожаемые дамы, 16 строчек  (16 имен), во втором – 18. Так что «толпа» возлюбленных поэта, по его собственной калькуляции, едва перевалила за три десятка. Конечно, в спешке мог он кого-то и забыть, делая БЕГЛУЮ запись в альбом сестер Ушаковых в Москве зимой 1829-1830 годов.

   Скорей всего такая  запись была САЛОННОЙ ШУТКОЙ. Но пушкинисты, люди дотошные, ухватились за неё всерьёз. И стали оба списка , что называется сейчас, раскручивать. Проследим, каким образом они это делали…

 

ДО ПЕРВОЙ ЛЮБВИ БЫЛА ЛЮБОВЬ «РАННЯЯ»

     При поисках обнаружилось, что до первой любви у поэта была любовь «ранняя». Ведь Пушкин сердцем начал жить прежде, чем разумом. В «Послании к Юдину» он вспоминал «подругу возраста златого, подругу красных детских лет». Имя девочки, которой мальчик Саша увлекался в возрасте 6-9 лет или немногим старше, он скрыл за тремя звёздочками. Однако после разных предположений пушкинисты сошлись на том, что это была Софья СУШКОВА. Вот только о ней самой многого не узнали, кроме того, что она стала супругой пензенского губернатора, следовательно, в жизни преуспела. А в 1815 году Пушкин-лицеист вспоминал её уже не по-детски:

 

Тебя я вижу пред собой,

Твой шалью стан не покровенный,

Твой взор на груди потупленный,

В щеках любви стыдливый цвет…

   За «ранней» любовью последовала и первая. Ею стала Екатерина БАКУНИНА, сестра лицейского товарища Пушкина. «Бакунинский» цикл стихов 1816-1817 годов (22 стиха) передаёт сложную гамму чувств. Здесь и глубокая меланхолия, и высокий нравственный настрой:

Здесь ею счастлив был я раз,

В восторге сладостном погас,

И время самое для нас

Остановилось на минуту!

О ней поэт вспоминает и в восьмой главе «Евгения Онегина». Что касается самой Бакуниной, то при всей своей красоте, уме, талантах и неплохом положении в обществе она вышла замуж лишь в 39 лет. Брак принёс ей счастье. Она до 75 лет бережно хранила альбом молодых лет с автографом Пушкина.

  Такой была Катерина I. Катериной II принято считать актрису Екатерину Семёнову.

 

«УТАЁННАЯ» ЛЮБОВЬ – ОНА  И  САМАЯ  ЗАГАДОЧНАЯ

    Вслед за тем в списке значится «NN», как именуют «утаённую» любовь поэта. Тут у пушкинистов недостатка в версиях нет. Гершензон и Новозеленов посчитали за NN Марию ГОЛИЦЫНУ, внучку полководца Суворова. О ней нет никакого упоминания в стихах и переписке поэта  (актриса Семёнова, кстати сказать, упоминается). Но Пушкин общался с Голицыной и в Петербурге, и в Одессе, и в Москве. Эта девушка, неопытная в страстях, хорошо пела романсы на стихи Пушкина. И стала потом женой генерала. В конце жизни обитала за границей, предавшись религиозному мистицизму. Перешла из православия в христианство. Кстати сказать, несчастливых по судьбе пушкинских женщин было немного…

     Литературовед Щеголев посчитал утаенной любовью Пушкина княгиню Марию ВОЛКОНСКУЮ, урождённую Раевскую. О ней все знают: жена декабриста, последовавшая за мужем в Сибирь.

   Пушкинист Губер посчитал, что сильную страсть внушила Пушкину Наталья КОЧУБЕЙ, дочь графа, министра внутренних дел. Хотя при этом сама она оставалась к поэту-воздыхателю холодна и равнодушна. В возрасте 20 лет Кочубей вышла замуж за графа Строганова, сделавшего быструю карьеру. Но, по Губеру, «НЕСЧАСТНАЯ  любовь всегда и во все времена была наиболее плодовитой и удачливой музой…». Неведомой «NN» посвящены вот такие строки в знаменитой «Полтаве»:

Как тополь киевских высот,

Она стройна. Её движенья

То лебедя пустынных вод

Напоминают плавный ход,

То лани быстрые стремленья.

   На роль  «лани» знаток Пушкина Гроссман выдвигает собственную кандидатуру – Софью ПОТОЦКУЮ. Она унаследовала замечательную красоту от матери-гречанки, была умна, обладала веселым и открытым характером. Упоминание о ней есть в «Евгении Онегине», правда в черновиках:

Такие ль мысли мне на ум

Навёл твой бесконечный шум,

Когда безмолвно пред тобою

Потоцкую воспоминал…

Заметим, что Софья Потоцкая и её сестра Ольга бывали в Крыму. И именно они окрестили мемориальный родник «фонтаном слёз», именуемом так и по сей день. Как раз они подсказали Пушкину строки:

Младые девы в той стране

Преданье старины узнали

И мрачный памятник оне

Фонтаном слёз именовали…

Пушкин любовался Потоцкой, но не смог составить конкуренции блестящему гвардейцу П.Д.Киселёву. В 1821 году Потоцкая стала Киселевой, а вскоре и генеральшей. Впрочем, её семейная жизнь сложилась неудачно. Долгая (74 года ) и горестная жизнь этой незаурядной женщины была озарена встречами с великим поэтом, которого она уважала всю жизнь. В памяти потомков она осталась благодаря имени Пушкина. Как и многие другие  женщины, например, Анна Керн, о которой стоит поговорить отдельно.

 

А  БЫЛА  ЛИ  ТАЙНАЯ  ЛЮБОВЬ ?

   Среди разных гипотез о загадочной любви Пушкина парадоксальной выглядит догадка писателя Тынянова: предметом тайной и исключительной страсти поэта была … жена историографа Н.М.КАРАМЗИНА Екатерина Андреевна. Эта догадка странна хотя бы потому, что Карамзина была СТАРШЕ Пушкина на целых 19 лет! Однако по сей  день эту гипотезу никто убедительно не опроверг. По некоторым свидетельствам, Карамзина в год знакомства с Пушкиным ( 1816 год ) была красавицей,  хотя холодной и гордой. Женщина просвещенная и умная, она помогала мужу в его изысканиях по истории России. Но в реальной жизни отношение Пушкина к ней было скорее почтительным, чем страстным…

    Наконец, поэтесса Лариса Васильева ( и не она первая ) убеждена, что тайной страстью гения всю жизнь была  ИМПЕРАТРИЦА Елизавета Алексеевна, жена Александра I. Она тоже много старше Пушкина ( ровно на 20 лет ). Но разве не сам  Александр Сергеевич утверждал, что « любви все возрасты покорны»? Поэт знал, что монархиня несчастлива в браке. Скромной, привлекательной и доброй по характеру императрице сочувствовали все придворные. Васильева уверена: «Его любовь к ней была выше обычных человеческих чувств и вместе с тем вмещала их в себе».

   А вот теперь пришел момент сказать : по мнению некоторых исследователей, никакой «утаённой» любви у Пушкина  ВООБЩЕ НЕ БЫЛО!  Хотя бы потому, что в период южной ссылки Пушкин сам окружал свою личность романтической мифологией, САМ создал ЛЕГЕНДУ об этой любви. Делая легкие намеки в стихах и письмах, поэт вводил в заблуждение друзей и читателей. Ведь и дон-жуанский список создавался с хохотом и бравадой, чтобы его творец был «Вампиром именован».

     Даже М.Ю.Лермонтов «NN, неведомую красу» воспринимал как пошлый романтический штамп: «И страшно надоело всё».  Ну что ж, каждый волен или принимать ИГРУ, предложенную нам  великим классиком русской поэзии, или отвергать её. Нам кажется, что интереснее всё же упражнять своё воображение…

 

ГОДИЛСЯ ЛЬ ПУШКИН В ДОН-ЖУАНЫ ?

    Прикидочно на 16 строчек в первом списке женских имен выдвинуто знатоками-пушкинистами 19 «кандидаток» (признаться, слово тут неудачное, но лучшего в голове нет). Из них 8 (едва ли не половина) носят имя ЕКАТЕРИНА. Помимо трех вышеназванных Екатерин, предлагаются другие милые женщины того, давно ушедшего времени:  ВЕЛЬЯШЕВА, РАЕВСКАЯ, поэтесса ТИМАШЕВА, АЛЬБРЕХТ, УШАКОВА.

   Если четырех  Катерин идентифицировать трудно, то легко распознаются женщины с редкими именами: Аглая – это Аглая ДАВЫДОВА, Калипсо – это Калипсо ПОЛИХРОНИ, Пульхерия – это Пульхерия ВАРФОЛОМЕЙ, Амалия – это- Амалия РИЗНИЧ, а Элиза – Елизавета ВОРОНЦОВА. Все пятеро - увлечения Пушкина по Кишиневу и Одессе.

    Замыкает первый список Наталья, по-видимому, Наталья ГОНЧАРОВА, пушкинская Мадонна. О ней строки:

Когда в объятия мои

Твой нежный стан я заключаю

И речи нежные любви

Тебе с восторгом расточаю,

Безмолвно, от стесненных рук

Освобождая стан свой гибкий,

Ты отвечаешь, милый друг,

Мне недоверчивой улыбкой…

Малоизвестно, что стихотворение «Мадонна» долгое время вызывало СОМНЕНИЯ пушкинистов, действительно ли оно посвящено Наталье Гончаровой. Тем более что имеется признание самого поэта, что этот стих не про неё, Наталью.

      ВТОРОЙ дон-жуанский список содержит 18 строчек и расшифровке поддается труднее. Лишь имена Мария, Софья и 4 раза повторенное Анна нашли своих  аналогов в реальной жизни.  В среднем по обоим спискам на 34 строчки (34 имени) мы насчитали 32 претендентки. Насколько результаты такой игры в разгадывание близки к действительности, НЕЯСНО…

    Заметим, что по своим физическим параметрам Пушкин в дон-жуаны явно не годился. И ростом-то мал, и на лицо – «смесь обезьяны с тигром» (его собственные слова). Но он умел завоевывать сердца прекрасной половины человечества! Подчас  скучный в мужском обществе он оживлялся в женском. Брат Лев Сергеевич вспоминал: «Женщинам Пушкин нравился, он бывал с ними необыкновенно увлекателен и внушил не одну страсть на своем веку»…

     Своему пламенному темпераменту мастер пера был обязан от природы африканским корням. В Лицее Пушкин-шалун в темноте по ошибке поцеловал какую-то старушку вместо горничной княжны Волконской. Окончив Лицей, после холостяцких пирушек и кутежей, он резвым мотыльком порхал от одной «прелестницы» к другой  (в его пору  этим элегантным словом называли женщин лёгкого поведения ). У поэта не было  определенного ИДЕАЛА возлюбленной. Его влекли женщины очень даже РАЗНЫЕ, каким переменчивым в любви был и Пушкин. В его списке мы видим  пышненьких и стройных,  аристократок  и деревенских девушек,  девственниц и опытных в любовных делах женщин разных национальностей.  Перечислим некоторых:

-         пухленькая, молчаливая простушка молдаванка Пульхерия Варфоломей,

-         худощавая, некрасивая , но загадочная гречанка Калипсо Полихрони,

-         страстная пожирательница мужских сердец, четырежды выходившая замуж полячка Каролина Собаньская,

-         строгая графиня Елизавета Воронцова,

-         «вавилонская блудница», генеральша Анна Керн,

-         провициалки сестры Вульф,

-         миниатюрная московская красавица Софья Пушкина,

-         страстная жрица любви, сложная по натуре Аграфена Закревская.

Неудачи в любви ( «обиды» ) у поэта, конечно, бывали, но это его не смущало:

Уж  мало ли любовь играла в жизни мной?

Уж  мало ль бился я, как ястреб молодой,

В обманчивых сетях, раскинутых Кипридой:

А неисправленный стократною обидой,

Я новым идолам несу мои мольбы.

 

«ИСТИННАЯ ДУША ЕГО БЫЛА ЦЕЛОМУДРЕННОЙ»

    Свой идеал возлюбленной Александр Сергеевич нашел к 30 годам в 16-летней НАТАЛИ:

Она была нетороплива,

 Не холодна, не говорлива,

Без взора наглого для всех,

Без притязаний на успех,

Без этих маленьких ужимок,

Без подражательных затей…

Пушкин уверенно признавался Натали: «Если бы я на тебе не женился, то был бы всю жизнь несчастлив». Был ли поборник сладострастия после женитьбы верен своей Натали? Думается, что ДА. Хотя и давал Наталье Николаевне поводы для ревности, пусть и нечастые. Удивляясь своему многолюбию, Пушкин, уже женатым, строго  заклинал себя: «Нет, нет,  не должен я, не смею, не могу волнениям любви безумно предаваться!.. Нет, полно мне любить!»

    К тому же после женитьбы, особенно когда пошли детишки, главе семейства стало не до амурных дел. Денежные расходы семьи заметно превышали доходы и приходилось постоянно залезать в долги, а потом мучительно прикидывать, как с ними рассчитаться.

   Когда над головою поэта собирались тучи (а это бывало в его жизни не раз), он, не зная, куда идти, искал  ЖЕНСКОЙ ЛЮБВИ КАК ЛУЧШЕГО УТЕШЕНИЯ. Вместе с тем , по критику Айхенвальду, «истинная душа его была целомудренна, единобожна и хотела не множества картин». Так что не удивительно, что после женитьбы Пушкин стал ОДНОЛЮБОМ…

    Есть выражение: по Пушкину нельзя жить, но Пушкина надо знать. Конечно, лучший способ отмечать круглые и полукруглые даты жизни гения - это читать его стихи . А обращаясь напрямую к строкам поэта, понимаешь его замысел, диктуемый подчас окружением поэта, обстоятельствами жизни.

   Понять гения не так-то  легко. Современный пушкинист Бурцев правильно заметил: «Пушкин всё время двоится в наших глазах, но от этого тем более цельным выглядит». Углубляясь в Пушкина, мы углубляемся в себя - и это тоже верно замечено…

   Вечное обновление жизни и двести лет спустя,  в совсем другой исторической обстановке,  как бы воспроизводит пушкинских женщин. И во внешнем виде, и в характере, и в судьбах. Если вглядеться пристально в девушек и женщин сегодняшнего дня, то увидим рядом с собой Бакуниных и Потоцких, Собаньских и Воронцовых, Ушаковых и Гончаровых. Пусть и без графских титулов, без драгоценных украшений. Они никогда не будут  настоящим мужчинам неинтересны.

 

огонь

Любовь поэта: Мицкевич

      

АДАМ МИЦКЕВИЧ И ТРИ КАРОЛИНЫ

adam_mickiewicz_s.chejmann_forum_1

     У основателя польского романтизма Адама Мицкевича, как и у его великого собрата по перу Александра Пушкина, поэзия была главным делом жизни. Но он, как и Пушкин, сердцем начал жить раньше, чем разумом. Конечно, Мицкевич не обладал пламенным темпераментом Александра Сергеевича. Однако тоже был страстным по натуре, хотя и не склонялся к внешним проявлениям чувств, привыкая долго сдерживать их в груди.

     Теряя счёт всем своим увлечениям молодых лет, Пушкин составил полушутливый дон-жуанский список. В нём оказались 34 строчки (имени), причем некоторые имена повторялись не один раз. Если бы такой список составил Мицкевич, то в нём было бы не более десятка имён, даже если учесть два почти ребяческих увлечения польского поэта. А повторялось бы в списке подряд лишь одно имя – КАРОЛИНА.

НЕБЕСНАЯ ЛЮБОВЬ И ЛЮБОВЬ ЗЕМНАЯ

Марианна Верещак

     Вдохновительницей творчества и путеводной звездой для молодого Мицкевича стала 18-летняя Марианна ВЕРЕЩАК, дочь богатого помещика, с которой его познакомили в 1818 году. Тогда он был ещё студентом Виленского (ныне Вильнюсского) университета. В худенькой и невысокой Марыле (так будет называть её Адам) внешне не было ничего примечательного. Но в её взгляде угадывалось выражение какой-то неясной и неосознанной страсти, способности к верной любви. Марыле были по душе романтика и театральность. Свидания молодой пары повторялись ещё 2 года и выявили сначала родство душ, а затем и взаимную платоническую любовь.

     С осени 1819 года окончивший университет Мицкевич начал учительствовать в городе Ковно (сегодняшний Каунас). Двадцатилетний поэт чувствовал себя в захолустном Ковно неудовлетворенным жизнью, одиноким человеком. Но нашлись посторонние люди, пригревшие юношу. Среди них была семья врача Ковальского, которая покупала для него интересные книги, любимые ноты. Сама хозяйка дома Каролина КОВАЛЬСКАЯ, красивая душой и телом женщина, тонко понимала настроения Мицкевича и всегда искренне желала прийти к нему на помощь…

Collapse )

                                                                 

огонь

Любовь поэта:Некрасов

 

 

 

НАЁМНЫЕ ЖЁНЫ НЕКРАСОВА

Как любил «певец русской женщины»

 

          «Всех возмущало не то, что Некрасов был многолюб, многоженец, неспособный к однобрачной любви. Таковы почти все лирики… Пушкин любил сто тринадцать или сто четырнадцать женщин и это казалось естественным, это ни в ком не вызывало вражды. Если что возмущало в Некрасове, так именно то, что любовь Некрасова, по крайней с первого взгляда, не была любовью поэта… Разойдясь с одной женщиной, он мгновенно сходился с другой… Женщины для него не любовницы, но как бы наёмные жены». Так писал знаток творчества и и личности Н.А.Некрасова Корней ЧУКОВСКИЙ в своей статье «Подруги  поэта». Статья была напечатана в историческом альманахе «Минувшие дни», начавшем выходить в конце  1927 года. После четырех выпусков альманах был прикрыт явно по идеологическим соображениям, а увидевшие свет сборники в библиотеках угодили в закрытый фонд. Поэтому предложенная К.И.Чуковским трактовка интимной жизни «певца русской женщины» вряд ли известна широкому кругу любителей русской поэзии…

 

УТОМИТЕЛЬНАЯ ПАНАЕВА

      Привлекательная смуглянка с постоянным румянцем на лице Авдотья Яковлевна ПАНАЕВА, бывшая замужем за писателем И.И.Панаевым, прочнее всех остальных женщин была спаяна с биографией поэта. Ей он посвятил больше любовных стихов. Только она вошла в его литературную жизнь. От неё единственной Николай Алексеевич имел ребёнка, скончавшегося в младенчестве. Но она была уже третьей или четвёртой подругой поэта…

    Любовная жизнь мастера пера началась в Петербурге, где он сперва скитался полубездомным бедняком. Его первая подруга была весёлой гувернанткой. Её смех доставлял ему радость:

Ты хохочешь так бойко и мило,

Так  врагов моих глупых бранишь,

То, понуря головку уныло,

Так лукаво меня ты смешишь…

    Но зачастую смертельно усталый, задавленный непосильной литературной поденщиной, он в ответ на участливые вопросы и ласки любимой уныло молчал. Пушкинское «чудное мгновенье» превращалось у него в молчаливую скуку. И «при виде этой страстной преданности начинало разыгрываться сладострастие жестокости». Автор упомянутой статьи пишет: «В первой половине жизни Некрасов – плебей, и его любовь – любовь плебея… Они любили друг друга неумело и страстно, голодали и нищенствовали, расходились и снова сходились, но эти богемные годы прошли, и плебейская любовь заменилась у Некрасова барской».

    По мнению Чуковского, Авдотья Панаева была из тех утомительных женщин, которые любят ощущать себя мученицами. Живя с Некрасовым в 1850-е годы, она писала друзьям: «Радость мне нейдёт. Об удовольствиях я так же мало думаю, как преступник о рае», «лишь бы не потерять головы от горя…» Она признавалась, что была противна поэту своею «исступлённою грустью».

      В 1860  году Некрасов бурно влюбляется в какую-то девушку ( предположительно Марию НЕВРОТИНУ). И хотя тогда ему было 39 лет (а на деле он казался  старше), девушка полюбила его. Он принял эту любовь по-некрасовски, с мучительным недоверием к своим нравственным и физическим силам: «Что дам я доверчивой девочке, которая полюбила меня первой любовью?». Панаевой между тем оставалось одно – ревновать…

 

ЖАДНАЯ ЛЕФРЕН И ЛЕГКОМЫСЛЕННАЯ МЕЙШЕН

    Вскоре Некрасов приблизил к себе высокую и приятную француженку Селину ЛЕФРЕН. Его враги с негодованием рассказывали, будто отправляясь к Селине, он заставлял несчастную Панаеву приготовлять для соперницы ужин. Панаева решилась уйти от него , пока  стала хозяйкой дома…

    С этого времени кончились трудные и мучительные отношения Некрасова с женщинами и начался  безмятежный любовный комфорт. Селина Лефрен словно родилась для того, чтобы сделаться содержанкой богатого барина. Корректна, элегантна, покладиста и в меру безразлична. Она была очень удобной женщиной, так как не требовала ничего, кроме денег, которые у Некрасова к тому времени стали водиться. Его талант редактора и организатора литературных сил теперь вовсю развернулся в журнале «Современник».

     Нанятая жена Селина отлично понимала свою роль. В благодарность за это Николай Алексеевич охотно позволял ей набивать сундуки бархатами, серебром и кружевами. Он знал, что, когда эти сундуки будут наполнены доверху, она покинет его и уедет в Париж. Было похоже, что он смертельно устал от настоящей любви и теперь с удовольствием вкушает поддельную. Для всей России Некрасов был учителем жизни, великим поэтом, а для неё он был просто богатым меценатом. Разговаривать много с Селиной Некрасов не мог, так как плохо говорил по-французски, а она не владела русским.

     Когда Селина скопила свои тысячи денег, она покинула Россию навсегда. А её место около Некрасова немедленно заняла молодая, красивая женщина, шестая или седьмая по счёту, Прасковья Николаевна МЕЙШЕН. После смерти мужа-немца, который оставил ей дом, поэт вывез её из Ярославля.

     Молодую вдову прельстило, что у Некрасова был собственный выезд: отличные вороные лошади, крытые голубой сеткой. У фешенебельного катка на Конюшенной Прасковье все завидовали и считали её генеральшей. Молодую «генеральшу», естественно, окружали молодые поручики. Один из них, смелый усач Котельников, даже появлялся в некрасовской ложе в театре, когда поэт по обыкновению приезжал лишь к последнему действию.

    Николаю Алексеевичу это наскучило. Он предложил Прасковье Николаевне немедленно вернуться в Ярославль. Перед отъездом она отплатила ему обильными сплетнями, изобразив себя невинной жертвой его разнузданного и грубого нрава. За краткое сожительство поэт ни в чём не отказывал ей. Однажды он писал брату Федору: «Отпусти ей всё, что она потребует из карабихской моей мебели и бронзы» (для ярославского дома Прасковьи).

 

ПРЕДАННАЯ ФЕКЛА ВИКТОРОВА

       Когда Прасковья ушла от Некрасова, ему было 48 лет. Он недолго оставался один. Вскоре в его доме водворилась очередная поклонница,  дочь барабанщика Фекла. Фекла  была очень молода. Примечательно, что, чем старше становился поэт, тем более молодую подругу он себе выбирал. Панаевой было 44 года, Селине – 32, Прасковье – 25, Фекле –19.

      Некрасову не нравилось её простонародное имя – Фекла Анисимовна. Он стал называть её Зиной, Зинаидой Николаевной ВИКТОРОВОЙ. По словам сестры Некраcова, Зина, блондинка с ямочками на щеках, походила на балованную, смазливую, сытую горничную из богатого господского дома. Роскошные магазины на Невском проспекте для неё, не слишком грамотной, были величайшим источником радостей. В отличие от Прасковьи, она заучивала наизусть стихи поэта, целовала ему руки и почти никуда не выезжала без  мужа.

     Зине одной удалось сделаться Некрасовой. Этого она добивалась упорно, осторожно, с оглядкой. Поэт обвенчался с ней весной 1877 года, уже будучи безнадежно больным. Свадебные песни звучали для него панихидой: жених был худ как скелет. Он умер 27 декабря того же года от рака кишечника в возрасте 56 лет.

    Зинаиде  Николаевне поэт  после смерти по завещанию не оставил никаких денежных средств. Все авторские права на произведения завещал своей сестре А.А.Буткевич. Молодая вдова уехала к себе на родину в Саратов и жила там замкнуто, избегая всяких знакомств и разговоров о своей жизни со знаменитым человеком. В саратовских газетах время от времени появлялись известия, что вдова поэта сильно нуждается. Умерла она в 1915 году, на 70-м году жизни, одинокой,  всеми забытой, кроме баптистов, к которым  обратилась в последние годы…

 

ЖЕНЩИНЫ  ОБЛАГОРАЖИВАЛИ  ПОЭТА

     Как же любил Некрасов? Во вторую половину своей жизни он был хозяином во временных брачных союзах. Чуковский пишет: «Литературный заправила, рулевой, - он проявил тот же повелительный нрав и в своих отношениях к женщинам. И, старея, он оставался господином в любви, сохраняя и этот руль в своих (а не в женских) руках».

        По Чуковскому, в жизни и в любви поэт проявил свою двойственность как и разночинец, и барин. Но схема его прозаической, обезвреженной любви не была убогой. Некрасов «был не то, что лучше, но сложнее, … поэт заполнил даже эту схему живыми, поэтическими, тревожными чувствами, …многое уродливое в нём только сильнее подчеркивало его душевную красоту».

      Когда Селина уехала за границу, он застрадал по ней самой настоящей тоской, как тоскуют по жене или другу. А когда через несколько лет ему стало известно, что она не прочь возвратиться к нему из Парижа, он настойчиво стал звать её на прежних условиях. Когда ему шел 53-й год, он, утомленный трудами и годами, приехал в столицу Франции на свидание со своей иностранкой и снова стал её мужем на 3-4 недели.

     Кажется, мастер пера не был свободен от простодушной иллюзии об идейном единении с Зиной. Он адресовал ей не только ласковые слова (например, «глаза жены сурово нежны»), но и, умирая, оставил ей свою революционную заповедь о необходимости «борьбы за брата-человка».

     По убеждению Корнея Чуковского, изумительно щедрый человек, Некрасов был в тысячу раз лучше, чем думают. Сложность его натуры, надрывная жизнь, утрата настоящих друзей привели его к замкнутости, одиночеству.  ЖЕНЩИНЫ ДЕЛАЛИ ЕГО ЖИЗНЬ СВЕТЛЕЕ, БЛАГОРОДНЕЕ. Они были тем опьянением, без которого было слишком мучительно жить.

    В то время, когда он воротился к Селине, уже был в полном разгаре его роман с Зиной. Значит, он любил их обоих одновременно. Но и это не всё. Тогда же он стал страшно тосковать о Панаевой. ТРИ ЛЮБВИ В ОДНО И ТО ЖЕ ВРЕМЯ! В его окрашенных страстью элегиях, обращенных к Панаевой, и призыв, и ревность, и мольба, и отчаяние:

Безумец! для чего тревожишь

Ты сердце бедное своё?

Простить не можешь ты её –

И не любить её не можешь!

     Именно Евдокию Яковлевну он любил, кажется, по-настоящему. Из всех близких к Некрасову женщин одна только Панаева оказалась верна его памяти. Её воспоминания о нём являются лучшей апологией поэта в русской мемуарной словесности…

 

                                                                  

 
огонь

Любовь поэта: Блок

 

 А. БЛОК В ЛЮБВИ: С ЗЕМЛИ-НА НЕБО И С НЕБА-НА ЗЕМЛЮ

 

    При изучении взаимоотношений между Александром Блоком и  его женой Любовью Дмитриевной МЕНДЕЛЕЕВОЙ-БЛОК, мне невольно вспомнилось одно житейское наблюдение моего студенческого друга  Л.П., который в школьные годы жил в Грузии. Он сказывал, что молодые грузины, общаясь с прекрасным полом, стараются заиметь одновременно двух подруг: одну – для свиданий при Луне с романтическими вздохами, вторую – для телесных контактов. Неизвестно, знал ли Блок этот грузинский (да только ли ихний?) обычай, но попытки поэта-символиста совместить в одной женщине объект «небесной» любви и жену окончились полной неудачей…

 

ПЕРВЫЙ ЛЮБОВНЫЙ ОПЫТ

      Сверстница поэта Любовь Дмитриевна МЕНДЕЛЕЕВА, дочь автора знаменитой таблицы элементов, вспоминала, что при знакомстве Александр показался ей эдаким северным Дон-Жуаном. Наружность высокого, голубоглазого юноши с военной выправкой,  строгостью манер, умением одеваться покоряла женщин. Он отлично воплощал образ истинного арийца, в нём чувствовалась внутренняя сила и большая значительность. По-видимому, он был не очень-то скованным в юные годы. Вот цитата из первых его записей в дневнике: «Было время, когда мои пошлости приглашали девиц к невоздержанности, - и это их не губило, но оставляло неизбежно след (не грязноватый ли?). Я же выходил сух из воды». Пятнадцать лет спустя (уже в тревожном 1917 году) он сделает запись настоящего СЕРДЦЕЕДА: «Увядающая брюнетка в трамвае. Мы изучали друг друга. Под конец по её лицу пробежало то самое, чего я ждал и что я часто вызывал у женщин: воспоминание, бремя томлений, приближение страсти… Опять набегает запредельная страсть, ужас желания жить».

       Так или иначе выпускник гимназии до общения с будущей женой  имел первый опыт интимной связи. «Гением первой любви» 17-летнего поэта стала зрелая кокетка, артистка Ксения Михайловна САДОВСКАЯ, бывшая ровно на 20 лет старше. Их знакомство случилось в германском городке Бад Наугейме, в мае 1897 года. Она скучала на курорте в окружении стариков и старушек, и потому с готовностью приняла на себя роль заботливой матери и обольстительной любовницы. Хотя родная мать юноши была рядом, Александр впервые вышел из-под контроля близких, нарушив к тому же принятые нормы морали. «Пропадал, бросал нас, был неумолим и эгоистичен», - записала тогда тётка М.А.Бекетова, тоже бывшая на курорте.

      Между тем Садовская вернула Блока к стихам, которые он начал писать ешё с 6 лет. В юношеской лирике поэта было много романтического пафоса:

Я и молод, и свеж, и влюблен,

Я в тревоге, в тоске и в мольбе.

Александр сочиняет любовные письма Ксении Михайловне, матери троих детей, обращаясь к ней «Ты», подписываясь «твой навсегда». «Моя лучезарная звезда, мой Бог, моё счастье и надежда», - это тоже к ней. Роман развивался больше года, но когда близость стала чрезмерной, Блок ОХЛАДЕЛ. Впервые он  осознал, что понятия  ЛЮБОВЬ и ЖИЗНЬ для него несовместимы. Через 12 лет с грустью вспомнит:

Жизнь давно сожжена и рассказана,

Только первая снится любовь,

Как бесценный ларец перевязана

Накрест лентою алой, как кровь.

 

С ЗЕМЛИ - НА НЕБО

       Роман с актрисой многое прояснил Блоку в нём самом. И к встречам с Любовью Дмитриевной он подошел вроде бы зрелой личностью. Тем не менее в лирике мастера слова в переходный период от Садовской к Менделеевой появляется мифический образ Царицы, «чистой Мадонны».

       С  Любой Саша начинает встречаться студентом Петербургского университета с лета 1898 года, ещё в пору увлечения Ксенией Михайловной. Тогда он регулярно посещает имение Менделеевых, которое  располагалось у родового гнезда Бекетовых  ШАХМАТОВА. Поэт серьёзно готовит себя в актёры и вместе с Любой играет здесь в любительских спектаклях. Между ними возникает некое подобие романа. Всплывший ранее в его творчестве образ неземной подруги, Царицы, под воздействием Любови Менделеевой оформился как образ Прекрасной Дамы. Открылась новая большая тема, ведь блоковская Прекрасная Дама владела тайной жизненного равновесия, скрытого от живущих на земле.

      Здесь пора сказать, что Блок всё же был замкнутым в себе человеком. По его собственному признанию от 1907 года, это стало причиной некоторой «отчужденности от людей и мира». Быть может, эти черты достались ему с генами от предков: дед Л.А.Блок умер в психолечебнице, деспотом проявил себя в двух браках отец А.Л.Блок, мать страдала чем-то вроде эпилепсии, тетка М.А.Бекетова (старая дева) впадала в психическое расстройство. Розовощекая и золотоволосая Люба, не будучи красавицей (если судить по сохранившимся портретам), обладала, однако, душевной трезвостью и уравновешенностью. У неё была громадная жажда жить и брать от жизни как можно больше. Она радовалась хорошим платьям, театральным постановкам, модным журналам, вкусной еде.

       Блоковский образ Ясной, Светлой, Золотой, Прекрасной Дамы создавался как бы снизу вверх, от земного к неземному. И вдохновительницей поэта было суждено стать такой ПРИЗЕМЛЁННОЙ женщине, как Любовь Дмитриевна.

Мне страшно с Тобою встречаться.

Страшнее Тебя не встречать.

Я стал всему удивляться,

На всём уловил печать.

 

С  НЕБА  -  НА  ЗЕМЛЮ

     В январе 1902  года  Любовь Дмитриевна пишет Блоку письмо, в котором твёрдо отказывается от навязанной ей роли некоей отвлечённой «функции»: «Вы от жизни тянули меня на какие-то высоты, где мне холодно, страшно и … скучно». Он в ответе успокаивает её, предотвращая наметившийся разрыв. Их решительное объяснение состоялось в 1902 году, тогда красавец-мужчина всерьёз приготовился покончить самоубийством, если Менделеева не примет его предложения стать ЖЕНОЙ.

       В тот день Любовь Дмитриевна дала Блоку «Царственный Ответ». И он сделал такую запись в дневнике: «Сегодня 7 ноября 1902 года совершилось то, чего никогда ещё не было, чего я ждал 4 года». Читая такие слова, иной подумает, что здесь написано про ЭТО, про интимную близость.  Ничего подобного!  Судя по всему, ЭТОГО не было до дня свадьбы, состоявшейся почти через год, в августе 1903 года…

     Мистические завихрения  Александра, столь непонятные и неприятные Любе, сказались и на физиологии брака. После женитьбы, как видно из неопубликованных воспоминаний Л.Д. Блок-Менделеевой, была лишь «короткая вспышкачувственного увлечения» (здесь и далее её слова), которая «скоро, в первые же два месяца, погасла». «По-мужски эгоистические» контакты возобновились через год, но «к весне 1906 года и это немногое прекратилось». В СОЗНАНИИ БЛОКА НА ВСЮ ЖИЗНЬ ОБРАЗОВАЛСЯ РАЗРЫВ МЕЖДУ ЛЮБОВЬЮ ПЛОТСКОЙ И НЕЗЕМНОЙ.

    «Ах, какая женщина, какая женщина, мне б такую!», - поётся в одном современном шлягере. И каждый догадывается, как мужчина будет использовать «такую» женщину. Рыцарь Александр Блок довольствовался бы, пожалуй, «одним объятьем» и «неразлучностью душ». Вот показательный стих, который просится быть заученным наизусть:

Поверь, и я, далёкий света,

Давно мечтавший об ином,

К тебе приближусь до рассвета,-

Мы ночь в объятьи проведём.

В одном объятьи и в молчаньи…

Когда заря начнёт вставать,-

Исчезнем в сметном содроганьи,

Чтоб дня грядущего не знать.

И будут души неразлучны,

И будут сплочены тела,

Как будто вдруг – светло и звучно

Дышала песнь – и умерла…

 

«В  РАБСТВЕ  СТРАСТИ»

    Итак, на третьем году брачной жизни поэт-мистик фактически прекратил выполнять первейшую супружескую обязанность.  И 17 марта 1906 года Любовь Дмитриевна послала мужу письмо, «где твёрдо сказала, что всё кончено между нами». Но это было только колебание. На деле бесталанная актриса ударилась в богемную жизнь с любовными «дрейфами». На глазах мужа она увлекается поэтом Андреем БЕЛЫМ (1906-1907 гг). А «сжигающую весну 1908 года» проводит на гастролях с театром Мейерхольда, соединившись с молодым артистом, «пажом  Дагобертом». От последнего она рожает сына. Бесплодный, по-видимому неизлечимо, Блок, мечтавший о сыне, как продолжателе рода, готов принять ребёнка за собственного. К тому же он всегда ценил домашний очаг. Но ребёнок умирает на восьмой день…

         Любовь Дмитриевна охарактеризует последующие годы (1909-1911), проведенные вместе с мужем, двумя словами: «БЕЗ ЖИЗНИ». В 1912 году для неё наступило «пробуждение» и следующее четырёхлетие (1913-1916 гг) она уже помечает так: «В рабстве у страсти», разумеется  на стороне. Впрочем, мастер пера исповедует аналогичное кредо:

Внимай страстям, и верь, и верь,

Зови их всеми голосами,

Стучись полночными часами

В блаженстве замкнутую дверь.

В 1906-1908 годах он переживает увлечение героиней своего поэтического цикла «Снежная маска» актрисой Н.Н.ВОЛОХОВОЙ (годы жизни 1878-1966). Снежная Дева не ответила на его любовь, не допустив даже поцелуев (по крайней мере, так она заявила в мемуарах). Зато вполне доступной оказалась кудесница оперной сцены Л.А.АНДРЕЕВА-ДЕЛЬМАС (1879-1969), вдохновившая Блока на серию стихов «Кармен». Однако заметим, что серия эта была создана до того, как Блок стал близок с актрисой (писалась даже до личного их знакомства, лишь по наблюдениям из зрительного зала)…

     Вот так и тянулась из года в год эта бесконечная семейная путаница. Мешало ли это поэту творить? Да ничуть! «Чем холоднее и злее эта неудающаяся «личная» жизнь (но ведь она никому не удаётся теперь), тем глубже и шире мои идейные планы и намеренья»- писал Блок матери.

      Но имя жены не сходит со страниц его дневника. «Никогда не умел её любить. А ЛЮБЛЮ», - записал Блок в 1917 году, за 4 года до смерти, последовавшей на 41-м году жизни. Любовь Дмитриевна была Блоку  НУЖНА, и она, соединённая с супругом уже особыми, «сверхличными» отношениями, оставалась с ним до его последнего часа. Это к ней обращены строки:

Забудешь ты мою могилу, имя…

И вдруг – очнёшься: пусто, нет огня,

И в этот час, под ласками чужими,

Припомнишь ты и призовёшь меня!

 

ЭПИЛОГ

    Л.Д.Менделеева-Блок после смерти мужа прожила ещё 18 лет, ровно столько же, сколько в браке с выдающимся поэтом. Были и новые бури, новые удары судьбы и новые попытки утвердиться в театре (она так и оставалась на второстепенных ролях). В конце жизни (умерла в 1939 году), жизни, прямо скажем, трудной, Любовь Дмитриевна насчитала 6 своих ошибок. В их числе – замужество и то, что «хотели разойтись» в 1907 году, но не сделали этого. Даже к концу своего земного пути она, похоже так и не осознала, что останется в памяти следующих поколений, блистая лишь светом, отраженным от личности Александра Блока.