February 28th, 2010

огонь

«Искра» высекалась в Пскове (часть 8)

 

 

ПОСТАВИМ ПАМЯТНИК … ГАЗЕТЕ!

 

            В моем родном Пскове появилась идея реконструкции площади Ленина, той самой, что примыкает к территории псковского древнего кремля. Мероприятие, конечно, давно назревшее. Только вот что делать с монументом бывшему вождю?

         В Пскове есть более ранний памятник Ленину (от 1925 года), что у бывшего Дома Советов, но тот какой-то маленький по размерам, ну просто «непрестижный».

 

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА: Большинство памятников Ленину были поставлены в России в 1919-1920 годах при его жизни и по его инициативе. Все памятники отливались в Москве централизованно и развозились по местам, мнения народа никто не спрашивал. А до революции памятники в провинциях ставились обычно по местной инициативе и на народные пожертвования.

 

           Псковские власти решили прибегнуть к опросу общественного мнения. Но хотя со времени написания вещего стиха декабриста Одоевского прошло почти 200 лет, наш народ так и не «собрался под святое знамя». Полный разнобой в суждениях! Но доминанта прослеживается: монумент Ленина не трогать. И понятно почему так велика ностальгия по прошлой социалистической жизни. Восстановленный капитализм в его «дикой» разновидности не принёс людям за 20 лет не только счастья, но хотя бы нормального благополучия.

         Интересно объяснил настроения большинства писатель Михаил Веллер в выступлении на ФМ-радио «Эхо Москвы» в феврале 2010 года. Вот выписка из стенограммы:

          М. ВЕЛЛЕР - А кто у нас в 20 веке за сто лет последних, уже 110, возьмем с 1900 года, кто был государь-император Николай Александрович, балда, простите Господи. А дальше были сплошные большевики. А потом пришел Ельцин с реформаторами, а сейчас нынешнее правительство. Как посмотришь с холодным вниманием вокруг, как писал Лермонтов, то жизнь такая шутка дурацкая, что и сказать невозможно. Вот поэтому должен быть хоть кто-то. Пусть будет хоть Ленин, нельзя людям не иметь авторитетных исторических фигур. И поэтому люди эти фигуры мифологизируют на глазах. Им потребны не такие фигуры как были на самом деле, а такие, какие они должны быть как обязательные вехи социокультурного и исторического пространства любого народа. Структура психики так устроена. Иначе нельзя.   

         Умный этот Веллер! И в рассуждениях, и в том, что разгуливает по Москве с паспортом гражданина … Эстонской Республики (!). Синий паспорт так, на всякий случай.

         А вот у меня лично есть промежуточный вариант: большой монумент Ильичу снести (малый оставить), а взамен соорудить в Пскове в подходящем месте памятник… Газете! Или памятник Читающим Газету.

            Это уместно, во-первых, потому, что бумажная газета мало-помалу теряет своё былое значение как пропагандист и информатор, а тем более, как коллективный организатор. Во вторых, таких памятников в мире раз-два и обчёлся! Есть такой знак в Ростове, есть в Салониках (Греция), да вот в Тампере (Финляндия).

            Вариант вполне компромиссный. Глядя на бронзовую отливку Газеты, коммунисты Пскова будут иметь в виду далёкую «Искру» или современный «Псковский рубеж», единороссы – собственное издание на выбор, либералы –  «Псковскую губернию» Льва Шлосберга (сам я не пропускаю ни одного номера этого независимого издания).

                Предложение выглядит шуткой, но не стоит ли призадуматься над ним?

                                      Геннадий Егоров, февраль 2010 года

              

огонь

«Искра» высекалась в Пскове (часть 7)

 

СВЕТ  И  ТЬМА  ДЛЯ  ИСКРОВЦА  ИВАНА  РАДЧЕНКО

 

            Семейственность в борьбе с самодержавием, ещё крепким в конце 19 века, не была явлением распространённым. И социал-демократ Степан Иванович Радченко, женившийся на своей соратнице Любови Николаевне Баранской, годами не говорил горячо любимым братьям о своей революционной деятельности. Тем не менее, один из братьев, а именно, Иван Иванович Радченко (годы жизни 1874 – 1942), через газету «Искра» тоже вошёл в историю революционного движения в России.

      Псков стал для этого украинца одной из важных вех его биографии: здесь он в 1900 году познакомился с Ульяновым-Лениным, здесь в ноябре 1902 года был арестован царскими жандармами. Режим, против которого он упорно боролся, через 8 месяцев выпустил его из казематов холодной Петропавловской крепости. Тридцать пять лет спустя родная Советская власть, перед которой он ничем не провинился, упекла его за решетку  на долгих 25 лет.

           Запаса  жизненных сил твёрдого «искряка», дослужившегося до должности почти наркомовской, хватило в сталинской тюрьме только на 5 лет…

 

На смену брату

      Иван Иванович родился на Украине в семье полукупеческого, полуказацкого происхождения. Отец, мелкий лесопромышленник, в 45-летнем возрасте упал с крыши строящегося завода. И 11 детишек остались на руках одной супруги, женщины необразованной и болезненной. Хотя она экономно вела хозяйство, двоим сыновьям-подросткам, по воспоминаниям Ивана, «приходилось биться как рыба об лёд, продолжая отцовское дело, чтобы прокормить младших  братьев и сестер и не оторвать от учёбы старших братьев, Николая и Степана, заканчивавших высшую школу».

                    Стесненные обстоятельства семьи воспитали в потомках лесопромышленника работоспособность и аккуратность, бережливость и практичность…

            Иван, по-видимому, не получил даже гимназического образования. Объявился в Петербурге в конце 19 века в качестве табельщика Ижорского завода. С 1898 года исчисляется его членство в РСДРП, так как он быстро втянулся в деятельность Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса».

        Долго раздумывать, чем конкретно заняться, 26-летнему противнику царизма не пришлось. Он писал в 1933 году: «Вдруг замаячил СВЕТ , показался выход: 6 декабря 1900 года был напечатан анонс о предстоящем вскоре выпуске газеты «Искра», платформу которой мы всецело разделяли» (это СВЕТ,  а ТЬМА для Ивана Радченко наступит в 1937 году).

     Таким образом, Иван словно пришел на смену старшему брату Степану, к тому времени плотно преследуемому жандармами. Степану, терявшему в опасной подпольной борьбе душевные силы и здоровье.

 

Ильич советовал держать «камень за пазухой»

           Первый секретарь редакции «Искры» Инна Смидович свидетельствовала об Иване Радченко: «Он практик, очень ловок во всех практических делах, энергичен и страшно предан делу, … он в высшей степени ценный человек». Иван Иванович (подпольные клички Аркадий, Касьян) в качестве разъездного агента совершает поездки в Баку, Батуми, Харьков, Полтаву, Москву, Псков (апрель 1902 года), Либаву, Орел,  Киев и другие города. Создаёт сеть получателей и распространителей «Искры». 12 августа 1902 года Ильич писал из эмиграции своим единомышленникам в Россию: «Аркадия вы должны сберечь: вы нам за него отвечаете, и мы вас отдадим под суд, если вы его не выгоните из Питера до ареста».

         Таких писем, которые в воспоминаниях сам Радченко преданно назовёт «ильичевскими бомбами-письмами», было несколько.

         Что, однако, делал конкретно летом 1902 года в Петербурге вездесущий «искряк» Радченко? Он сам пояснял: «Наша общая работа в основном сводилась тогда к завоеванию для «Искры» Петербургского «Союза борьбы». Штурмовали мы тогда эту рабовладельческую крепость в общей боевой колонне… при помощи псковской группы поднадзорных (Красиков, Лепешинский, Стопани)». Питерские социал-демократы тогда уклонились в сторону «экономизма» в ущерб политической борьбе. И Ленин инструктировал 22 июля 1902 года своего верного последователя Аркадия-Радченко так: «Держите себя всегда непримиримо против Вани. Ваша тактика тогда будет просто: подходит Ваня к нам, Вы его гладите по головке, но крепко держите камень за пазухой…Ловить Ваню на всяком промахе и беспощадно предавать обличению и поруганию».

        Однако кем был этот коварный «Ваня», против которого лишь камень был хорошим подспорьем? Советские историки точно установили, что под этой кличкой имелся в виду...  ВЕСЬ ЦЕЛИКОМ Петербургский комитет «Союза борьбы за освобождение рабочего класса»! Именно против него сторонники «Искры» обязаны были держать камень за пазухой на случай малейшего уклонения от предписанной Ильичем линии поведения.

 

«Нестроевой социал-демократ»

           Первый съезд партии российских социал-демократов в 1898 году в Минске был малочисленным. И осенью 1902 года в Пскове шла подготовительная работа с целью проведения конференции Организационного комитета по созыву Второго съезда РСДРП. Поэтому и приехал вновь на берега Великой Иван Иванович  в теперь уже далёком октябре 1902 года.

      На конференции в Пскове удалось-таки создать этот Оргкомитет, без которого политикам-социалистам было не съехаться. В составе комитета оказались В.П.Краснуха, Е.Я.Левин, И.И.Радченко и пять кооптированных партийцев. Радченко собирался выехать за границу к Ленину. Но уже 4 ноября в Пскове он был ночью выслежен и арестован жандармами с подложным паспортом. Вместе с ним была задержана большая группа нелегалов. Об этом успехе доложили самому царю и тот удовлетворённо написал на донесении полиции: «Весьма успешно».

            После следствия и суда (государство было хоть и «прогнившее», но правовое!)  герой нашего повествования «Аркадий» был сослан в Якутскую область. И, как водилось среди революционеров, бежал из ссылки в августе 1905 года. Сумел даже добраться до Женевы, чтобы получить задание от Ильича. Но  «Искра» уже перешла к меньшевикам.

            Ещё два года подпольщик выполняет отдельные партийные поручения в разных городах. А с момента последней встречи с Ильичем в конце 1907 года 33-летний бунтарь оказывается «нестроевым социал-демократом». То есть, невостребованным в революционном деле. Именно так называли к тому времени кадеты его брата Степана, умершего от болезни в 1911 году.

       Неясно, чем с 1907 по 1912 годы занимался не получивший никакой профессии большевик Иван Радченко. В 1912 году Радченко поступает на предприятие по добыче торфа в Московской губернии, отойдя окончательно от какой-либо революционной работы. К тому времени он был уже женат и растил сына.

Снова на переднем фронте

          Октябрьскую революцию хозяйственник Иван Иванович встречает на должности заведующего отделом мэрии Москвы. Приехав по должности в ноябре того же года в Смольный просить кредиты для торфоразработок, Радченко навещает давнего наставника по партии, а теперь уже вождя пролетариата В.И.Ленина. Встреча была радостной. И с тех пор бывший счетовод был обречён на руководящую работу. Вот её вехи: начальник Главторфа, член Президиума ВСНХ, директор «Инторфа» (НИИ торфяной промышленности).

           Время было напряженное. И в мае 1919 года забастовали на Шатурских болотах «малосознательные» рабочие, требовавшие повышения зарплаты. Радченко в воспоминаниях отметил, что по предложению Ленина тогда к рабочим был послан «через т.Дзержинского один представитель от ВЧК комиссаром». На комиссара ВЧК была возложена задача «МИЛИТАРИЗОВАТЬ рабочих по разработке торфа». Словом, была задействована машина подавления человека труда.

               Правда, сам Радченко был человеком мягким. Что ему и припомнили в жестоком 1937 году. Журнал «За торфяную индустрию», не называя имени  руководителя отрасли, написал: «Бывший руководитель работ… выставляя себя добрым начальником, поощрял подхалимство, изолированность, секретничество и склоку». Только что не назвали его немецким шпионом, ведь в 1920- годы он не раз бывал в Германии, изучая передовую технику и технологию торфяного дела.

            Военная коллегия Верховного суда СССР записала короче. Бывалый конспиратор партии большевиков был обвинен в том, что вёл вербовку участников мифической контрреволюционной организации, «проводил вредительскую работу, направленную на разрушение торфяной промышленности путём срыва планов добычи торфа, так и путём создания диспропорции между добычей и сушкой торфа».  8 февраля 1938 года был приговорен к 25 годам лишения свободы.

            По Интернет-воспоминаниям политзаключенного С.О.Казаряна, с организатором торфяной промышленности ему удалось немного поговорить в Усть-Илецкой пересыльной тюрьме Оренбургской области. Старый большевик был наивно трогательным и ещё шутил, что власть хочет заставить его встретить в тюрьме столетний юбилей. Но после очередного урезания тюремной пайки, ослабевший участник трёх революций попал в тюремную больницу. В которой и умер в возрасте 68 лет в день Первомая 1942 года…

            Не сбылись его мечтания от 1933 года. Тогда в журнале «Интернациональный маяк» №19, посвященном 60-летию большевички Е.Д.Стасовой, он записал: «Может эдак лет через 20, когда вероятно мы оба будем партийными пенсионерами, мы совместно засядем за писание воспоминаний о далёком периоде завоевания «Искрой» всех разрозненных социал-демократических организаций России».

 

огонь

«Искра» высекалась в Пскове (часть 6)

 

АГЕНТЫ «ФЁКЛЫ» РАДЧЕНКО

БОРОЛИСЬ ЗА СЧАСТЬЕ НЕ ДЛЯ СЕБЯ

 

         Поселившись в Пскове на 83  дня сто десять лет назад, В.И.Ульянов-Ленин часто бывал в наемной квартире ссыльной социал-демократки Любови Николаевны Радченко (годы жизни 1871-1962). Здесь, в несохранившемся до наших дней доме, а также в доме поднадзорного статистика В.А.Оболенского на Плехановском (до революции - Петровском) Посаде прошло Псковское совещание, вошедшее в историю российской социал-демократии. Оно подготовило почву для создания первой общерусской марксистской газеты «Искра».

         В той сходке конспираторов принял участие и прибывший из Петербурга инженер завода «Сименс и Гальске» С.И.Радченко, муж ссыльной. Оба станут активными агентами нелегальной газеты, называвшейся в переписке её распространителей кличкой «Фёкла».

 

Степан заворожил Любу, Ильич - Надю

       Псков был лишь коротким эпизодом в биографии революционно настроенных супругов Степана и Любы. Он, сын лесопромышленника  Ивана Радченко с Украины, приехал в 1887 году учиться в Петербургский технологический институт. Она, сибирячка, дочь статского советника и учителя гимназии Николая  Баранского из Томска, поступила на питерские родовспомогательные курсы.

          Хотя Баранская была на два года моложе будущего супруга, за её плечами уже было участие в народнических кружках Томска. Их пути сошлись в социал-демократической группе студентов «техноложки». Эта группа  в северной столице была  оплотом первых марксистов России. Член группы Г.Б.Красин, в которую тогда входила и Надежда Крупская, писал: «Мы искали друг в друге … революционного воодушевления, пламенной жажды борьбы с проклятием существующего порядка, готовности пожертвовать всем, даже жизнью, ради воплощения в человеческих отношениях свободы и справедливости».

          Романтический порыв молодости понятен читателю и сегодня. Не всеми сверстниками было понято тогда внимание к учению Маркса. Будущая блестящая журналистка и писательница Аркадия Тыркова-Вильямс (годы жизни 1869 – 1962),  родом из новгородских дворян, позднее вспоминала: «Как это случилось, что люди, казалось бы неглупые, принимали эту кабалистику (марксизм) за научную теорию… Жизни они не знали и не считали нужным знать».

             Степан Радченко был в ту пору парнем цветущего здоровья, одновременно добродушным и сдержанным, умевшим находить общий язык с разными людьми. Густые каштановые волосы, пушистые рыжие усы и заостренная бородка придавали ему особый колорит. Так что никто из кружковцев не удивился, когда статный украинец обвенчался в 1893 году с длинноволосой сибирячкой. Люба тогда и позднее всем своим видом олицетворяла природную русскую красоту…

        Осенью того же 1893 года в Петербурге появился молодой волжанин Владимир Ульянов, готовый вступить в тайный кружок марксистов. Радченко, слывший среди товарищей «самым изощрённым конспиратором», настороженно встретил новичка. М.А.Сильвин вспоминал: «Радченко довольно безуспешно укорял нас в неконспиративности поведения, грозил провокацией, говорил, что в широких студенческих кругах стали спрашивать, что это за мифический Ильич объявился у социал-демократов». Любопытно, что именно от Радченко Крупская впервые услышала об Ульянове, ставшем спутником её жизни, а вскоре и увидела его.

 Родителей – под арест, детей – к няне

             Лирика, однако, оказалась на заднем плане у молодых кружковцев. Ульянов предложил переходить от кустарничества к агитации в массах, для чего считал нужным создать районные  группы с «тройкой» в центре («тройка», «тройка»…совсем по-иному это слово воспримется в 1930-е годы!).  С задержкой кончивший институт инженер-путеец Радченко не во всём  соглашался с Ульяновым. Но в конце концов смирился и вошел в историю партии как один из первых соратников будущего вождя (мемориальная доска на его доме в Питере вывешена представителями компартии России совсем недавно)…

          Осенью 1894 года жена родила Степану Ивановичу дочку, годом позже появилась вторая. Оба родителя то и дело подвергались арестам. Но против конспиратора-виртуоза жандармам никак не удавалось собрать улик, чтобы отправить его в тюрьму или ссылку (30 лет спустя советские чекисты сбором улик себя не утруждали, а просто сажали и сажали). А его жене-революционерке малые дети на первых порах даже становились чем-то вроде прикрытия. Некоторые тайные встречи молодых марксистов, объединившихся в «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», проходят на квартире супругов Радченко. У них не раз останавливались родственники Ильича, наезжавшие в Питер.

          Летом 1896 года, после ареста многих деятелей «Союза», в том числе Ульянова, Радченко занял даже никем не оспариваемое руководящее положение в нём. И не случайно оказался делегатом Первого съезда российских социал-демократов в Минске в марте 1898 года. Он стал одним из трёх членов ЦК РСДРП (правда, на съезде и присутствовало-то всего 9 человек).

        Едва Степан Иванович вернулся со съезда, Любовь Николаевна была арестована и сослана на три года под гласный надзор полиции. Часть этого срока, менее года, она и отбывала в 1900 году в городе на реке Великой. С выходом в свет «Искры» Любовь Радченко, отбыв срок наказания, в качестве агента газеты посетит Крым, Одессу, Харьков, поселится в Полтаве. Её супруг  в жандармских документах будет фигурировать как «главарь преступного сообщества «Искры».

        В начале 1902 года почти одновременно обоих арестуют: её – на Украине, его – при детях в Петербурге. А что с детишками? Они останутся на попечении … царских жандармов, вынужденных взять на себя функции соцобеспечения. И срочно искать наёмную няню (!).

 

Когда отнят нерв жизни

        Мать-революционерку власти вскоре выпустят на свободу, выслав в октябре 1902 года в тот же Псков. Уже отсюда она через месяц подаётся за границу, где её с радостью встречали Ленин и Крупская. «Разговорам не было конца» по воспоминаниям Надежды. Степан Радченко, выпущенный из тюрьмы ввиду плохого здоровья (ох уж эти жандармы-заботники, их бы встроить в советскую карательную систему!), после долгого следствия получает 5 лет ссылки в Вологодскую губернию.

        И тут, после 11 лет супружества, ему становится отчётливо ясно, что семья фактически распалась. Прежние чувства прошли, не стало и духовной близости между супругами. Дело в том, что после раскола 1903 года в РСДРП  на большевиков и меньшевиков жена примкнула к … оппонентам Ленина! (Ильич припомнит ей эту «измену» почти 20 лет спустя). Степан Иванович  перед отъездом в Вологду переправляет дочек в Киев на попечение своей родной сестры…

           Вернувшаяся из Женевы в Россию Любовь Николаевна целиком отдается не материнским, а партийным заботам. На съезде РСДРП 1906  года она избирается членом Центрального Комитета партии от меньшевиков.

           Революция 1905 года приносит Генералу (партийная кличка Степана) амнистию. Бывший активист «Фёклы» приезжает на берега Невы и находит неплохо оплачиваемую работу сотрудника страхового общества «Саламандра». Он не только полностью отходит от политики, но и впадает в депрессию, болезненно переживая за бывших товарищей, детей и жену.

         О чём в точности тогда передумал сторонник Ленина, мы вряд ли узнаем, хотя архив семейства Радченко сохраняется в Москве. Страдающий от прогрессирующего ревматизма суставов «генерал», кажется, не успел написать мемуаров. Меньшевик А.Н.Потресов, участник псковского совещания, а затем и один из шести соредакторов «Искры», засвидетельствует: «В последние годы, встречаясь, я всегда чувствовал в нём человека, у которого отнят нерв его жизни, который потерял дорогу и не может вновь её найти».

       В 1910 году Радченко слёг в больницу. Сестра приезжает из Киева, чтобы ухаживать за бывшим марксистом. Привозит с собой девушек-племянниц, ставших такими же красавицами, как и мать. Но это было уже последнее свидание родственников. Точнее - прощание. В августе того же 1910 года сердце ещё вовсе не старого «искряка» перестало биться. Было ему 42 года…

 

В политике нет долгой жизни

            Орше (одна из нескольких партийных кличек Л.Н.Радченко) суждена была долгая жизнь. Жизнь физическая, но не в политике.

               Она ещё поработает секретарём социал-демократической фракции во Второй и Третьей Государственной Думе, будет сотрудничать в редакциях газет меньшевиков «Луч» и «Вперёд». В 1917 году войдёт в Московский комитет партии меньшевиков. Но уже в следующем году уходит в тень. Не достигшая пятидесяти лет цветущая женщина будет зарабатывать на жизнь рядовым статистиком в учреждениях Москвы.

          Тем не менее в 1922 году, просматривая списки пассажиров «философского парохода», Ленин предложит выслать Радченко и одну из дочерей за границу. Так как они «понаслышке злейшие враги большевизма» (всего-то понаслышке!). Не ясно, почему высылка не состоялась: написанные революционеркой воспоминания так и остались неопубликованными. Любовь Николаевна скромно дожила  до своего 90-летия, скончавшись, как и Аркадия Тыркова-Вильямс, в 1962 году (Тыркова умерла в США).

         Мало что удалось узнать автору этих строк о дочерях женщины, оставившей след в истории российской социал-демократии. Кажется, они тоже стали долгожителями. Крупская со слов Ильича вспоминала, как в 1900 году в Пскове играли малышки Радченко, Женюрка и Люда, передразнивая Ульянова и Потресова, Заложив руки за спину, они важно расхаживали по комнате. Одна восклицала: «Бернштейн!». Другая отвечала: «Каутский!».

         Во взрослой жизни Евгения Степановна, сохранившая фамилию Радченко, стала специалистом по краеведению в Подмосковье. И в 1964 году даже опубликовала в журнале «Вопросы истории КПСС» официозную биографию отца. Людмила Степановна, выйдя замуж, стала носить фамилию Брейтбург и в 1975 году ещё здравствовала.

         Наверное, человек всё-таки рождается для счастья, а не для борьбы. Хотя немало тех, кто утверждает себя на белом свете сопротивлением окружающей среде. Супруги Радченко хотели счастья для всех россиян. И растеряли своё собственное…

         

 

 

       

огонь

«Искра» высекалась в Пскове (часть 5)

 

ЭКОНОМИСТ  М.Н.ТУГАН-БАРАНОВСКИЙ

ВЕРИЛ В ТОРЖЕСТВО ДОБРА

 

                      Приглашение в Псков для М.И.Туган-Барановского (годы жизни 1865-1919) на искровское совещание весной 1900 года было сделано с согласия В.И.Ульянова-Ленина не случайно. В свои 35 лет этот «легальный марксист» был уже доктором наук, видным экономистом, убеждённым социал-демократом, испытавшим искреннее увлечение марксизмом.

                Однако в начале 20-го века он начинает отходить от социал-демократии и посчитает величайшей ошибкой Карла Маркса его утверждение, что «история есть борьба классов». Учёный станет солидаризироваться с социалистами-утопистами прошедшего века, заявляя, что «в высших областях духовной жизни человечества классовый интерес не играет роли».

              Он уверен, что «классовый интерес не составляет критерия добра, истины и красоты».

 

От идеализма – к марксизму

           Михаил Иванович Туган-Барановский родился в Харьковской губернии и являлся наполовину украинцем. Будучи от природы умственно одарённым, в гимназии увлекался философом Иммануилом Кантом, сохраняя всю жизнь субъективно-интуитивный образ мышления и склонность к идеализму. Учился на физмате Харьковского университета. Почти одновременно с окончанием в 1888 году физмата сдаёт экстерном экзамен за юридический факультет. И всецело погружается в мир социальных идей и общественных течений своего времени. В 1890 году входит в марксистский кружок, организованный Петром Струве.

          В начале 1890-х годов  Михаил Иванович сближается с группой журналистов и политиков, объединенных вокруг редакции журнала «Мир Божий», во главе которого стояла будущая его супруга Лидия Карловна Давыдова (кстати, школьная подруга Надежды Крупской). Необычно, но факт: именно на страницах «Мира Божия» молодой экономист и философ пропагандирует идеи безбожного марксизма.

         Позднее он взаимодействует с журналами «легальных марксистов» «Новое слово» и «Начало». Его активное неприятие идеологии народников, этих поборников крестьянского социализма, привлекло к ученому внимание молодого Ильича. Несостоятельность народников была доказана харьковчанином в его солидном труде «Русская фабрика в прошлом и настоящем» (1898 год). Книга стала его докторской диссертацией, защищённой в МГУ.

               В  1895 году Туган-Барановский начинает научно-педагогическую деятельность в качестве приват-доцента Петербургского университета. Но через 4 года, одновременно со Струве, отстраняется от этой работы как неблагонадежный. Самое начало 20 века приносит ему большое семейное горе – смерть любимой жены  Давыдовой. Обрушивается и удар со стороны властей: за участие в демонстрации петербургской интеллигенции его ссылают на Украину. Здесь вдовца тепло приняли знакомые Русиновы, а Ольга Федоровна Русинова становится его женой.

              Вспомним, что знакомство с семейством Ульяновых у «Тугана» началось с общения с казненным Александром Ульяновым, с которым он состоял одно время в переписке. И считал, что если бы не ссылка, то он  сам оказался бы обвиняемым в деле А.И.Ульянова по убийству царя Александра Третьего.  Сопоставляя нравственные облики братьев Ульяновых, «террориста» Александра и «юриста» Владимира,  «Туган» подчеркивал: сколь открыт и благороден был первый, столь же непримирим и даже жесток был второй.

              Об Ильиче в 1903 году Туган-Барановский говорил Валентинову: «Я не буду касаться Ленина как политика и организатора партии. Возможно, что здесь он весьма на своем месте, но экономист, теоретик, исследователь - он ничтожный. Он вызубрил Маркса и хорошо знает только земские переписи. Больше ничего».          

         В 1905 году публикацией книги «Теоретические основы марксизма» ученый окончательно порывает с учением Маркса, выдвигая рост морального сознания в качестве главного фактора общественной жизни. Устройство социалистического общества, по Туган-Барановскому, должно дать максимум свободы для творчества личности. А правильно осуществленный социализм ведёт к расцвету  способностей человека, его обогащению культурой. Но и такой социализм, как убежден ученый, никогда не создаст «рай на земле», всеобщее счастье и довольство. Никогда, потому  что вечно страдание человека, неустранимы источники его скорби.

             Идея верховной ценности человеческой личности привела мыслителя к идее Бога…

            В 1917 году на родине предков Михаил Иванович принял предложение стать министром финансов при Украинской раде, вынашивавшей идеи сепаратизма. Но есть основания полагать, что в глубине души ученый стоял за широкие связи Украины с Россией.

                  Государственную службу он закончил уже в следующем году, став профессором Киевского украинского университета и деканом его юридического факультета. Ему довелось стать одним из основателей Украинской Академии Наук, академиком (1919 год).

 

В чём разошлись «Туган» и Ленин?

      В качестве советника по экономическим вопросам Туган-Барановский выехал в январе 1919 года в Париж с делегацией украинской Директории. В пути между Киевом и Одессой он неожиданно умер в возрасте 54 лет.  Скончался полным жизни от приступа стенокардии…

           Пять лет спустя точно в таком же возрасте умрёт рано изнуривший себя политической борьбой  и глава Советского государства, с которым Туган-Барановский после Пскова, похоже, и не общался. И не дискутировал с ним  публично. Слишком уж разными они были людьми, духовно и внешне (Михаил Иванович был статен фигурой, его открытые глаза живо блестели).

         Но Ильич не упускал возможности унизить «Тугана», не опубликовавшего ни одной строки в ленинской «Искре». Вот слова кремлевского мечтателя: «Личные особенности современных профессоров таковы, что среди них можно встретить даже редкостно ТУПЫХ ЛЮДЕЙ вроде Тугана». Однако не завидовал ли просто-напросто «народный трибун» эрудиции и благородству своего прежнего спутника по социал-демократии? С которым разошелся во взглядах не только на политику, но и на «ценности и равноценности человеческой личности».

          Оба политика были за социализм, но Туган-Барановский видел его не казарменным, а демократическим. И в 1917 году полагал: «До социализма современная Россия безусловно не дозрела… Наш прогноз таков: успехи русской капиталистической индустрии за последнее время являются только слабыми зачатками того мощного развития русского капитализма, который предстоит в будущем».

            Но пламя Октябрьского  переворота 1917 года, возгоревшееся из «Искры», повернуло Россию на ленинский путь ликвидации частной собственности, гражданской войны и «военного коммунизма»…

        

огонь

«Искра» высекалась в Пскове (часть 4)

 

   ПЁТР СТРУВЕ ШЕЛ ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ

 

                За два года  до псковского совещания социал-демократов, положившего начало марксистской газете «Искра», участник этого совещания Петр Бернгардович Струве (годы жизни 1870 – 1944) отредактировал первый том «Капитала» Карла Маркса, который вышел на русском языке впервые. Но уже годом позже «легальный марксист» Струве отказался от теории социальной революции Маркса, считая, что революция неизбежна лишь в странах с неразвитым, «стихийным» капитализмом.

         Он заявил, что Россия 19 века – это страна развивающегося капитализма и «потому нуждается в капиталистической выучке». Ещё позже Струве резко обрушится на большевиков и их вождя В.И.Ленина, с которым познакомился в декабре 1894 года…

 

Любовь к свободе  и почитание её

         Предками Петра Струве были ученые из старинного протестантского рода, выходцев из Шлезвиг-Гольштейна. Прадед Якоб – немецкий математик, дед Вильгельм – видный астроном в Дерпте и Пулкове. Однако отец Бернгард, женившийся на прибалтийской немке Анне Розен, стал царским сановником. Именно в годы его губернаторства в Перми у него родился шестой сын Петр.

         Ещё юношей Петр заносит в дневник слова: «Я  всё больше стараюсь внедрить в себя любовь, уважение и почитание свободы. Это самый высший дар человеческий». И до конца жизни П.Б.Струве, не случайно названный своими единомышленниками «крестоносцем русской свободы», будет плыть против течения. Стараясь быть неизменно свободным от любых партийных уз, обогащая своими мыслями разногласные общественные движения.

               Когда в 1889 году внезапно умер отец, у 19-летнего Петра испортились отношения с нервозной матерью. И ещё не окончив гимназию в Петербурге, юноша оставил родительский дом.

              Поступив в Петербургский университет на естественный факультет, Петр увлекся марксистской «матерью наук» - политической экономией, перевелся на юрфак. Идеи народников с их крестьянским социализмом казались ему утопией. Посещая разные кружки и чтения социал-демократов, он не закрепился в их среде, заслужив кличку блуждающего «ренегата». Однако заметим, что именно этот «ренегат» по просьбе будущего участника псковского совещания и делегата Первого съезда РСДРП Степана Радченко напишет к съезду «Манифест Российской социал-демократической партии» (1898 год).

         Здесь уместно сказать, что  «Иуда», «ренегат» Струве никогда не был отступником или человеком, легко меняющим свои позиции. Просто он считал сомнение «основой человеческого отношения к другим людям». Там, где нет этой основы, по мнению Струве, «открывается простор для пожирания одних людей другими, сперва идейного, потом фактического».

           В 1899 году за неблагонадежность Струве был лишен приват-доцентуры в Петербургском университете. А сразу после поездки в Псков на совещание за участие в северной столице в демонстрации интеллигенции арестован и сослан в Тверь. Оттуда в декабре 1901  года выехал за границу. После появления царского Манифеста 1905 года ученый вернулся в Россию, возобновив преподавательскую и редакторскую деятельность. Он стал одним из лидеров конституционно-демократической партии. Но скоро порвал с кадетами, чтобы быть лично независимым человеком.

Большевизм – «кара Божья» для России

             Духовная свобода Струве основывалась на его политическом и религиозном индивидуализме. Вне признания прав индивидуальности он не мыслил общественной жизни. В 1908 году Струве выдвинул концепцию «Великой России», так называемый «национально-либеральный империализм», который не исключал экономической экспансии. Он воссоздал основу, на которой должна была вырасти цивилизованная, националистическая и свободная Россия…

      Свободолюбец Струве  надеялся на эволюционное развитие России после Февральской революции 1917 года: «время революций миновало». И даже поступил на работу в экономический департамент МИДа, чтобы поддержать демократическую власть. Так что все последующие события, происшедшие в стране с октября, считал «государственным самоубийством государственного народа». 

                       Для него, академика российской Академии Наук, Октябрьская революция стала настоящей КОНТРРЕВОЛЮЦИЕЙ против личности и культуры. А следовательно – против самих основ государства. И тотчас последовал его призыв к свержению большевиков, а также опасные для жизни действия.

            В конце 1918 года Струве переправился в Финляндию, где активно содействовал организации белого движения на Северо-Западе России. Затем в Лондоне входил в руководство «Комитета освобождения России», был членом Особого Совещания при генерале А.И.Деникине. С апреля 1920 года возглавлял Управление внешних сношений правительства генерала П.Н.Врангеля.

            В 1921 году этот аскетичного вида интеллигент эмигрировал. Проживал в Праге, Берлине, Белграде, а с 1942 года – в Париже. До своего отхода от политики и публицистики в область чистой науки Струве сделал убийственное высказывание в адрес большевиков.

           «Большевизм есть комбинация массового стремления осуществить то, что один социалист Лафарг назвал «правом на лень», с диктатурой пролетариата», - писал он в 1919 году. Или вот цитата из 1922 года: «Самое  злостное, самое ядовитое, самое ужасное в большевизме… есть преступный, отцеубийственный разрыв с великим национальным прошлым».

              Большевизм и революцию большевиков Струве признавал «карой Божией» для России, тяжелым  грехом страны перед самой собою. Преобладающей чертой вождя большевиков Ленина Струве считал холодную ненависть, коренящуюся в животных эмоциях, называл Ильича «ДУМАЮЩЕЙ ГИЛЬОТИНОЙ».

       Любопытно, что в 1941 году гитлеровцы, вступив в Белград, арестовали 70-летнего русского эмигранта по доносу как «друга Ленина». Но, конечно, скоро разобрались, что к чему. Умер человек независимой и бесстрашной мысли в Париже, ровно на 20 лет пережив Ленина и чуть-чуть не дождавшись освобождения города от захватчиков в 1944 году.

огонь

«Искра» высекалась в Пскове (часть 3)

 

РЕДАКТОР «ИСКРЫ» ПОТРЕСОВ

УМЕР МАРКСИСТОМ. НО НЕ ЛЕНИНЦЕМ

 

             Участник Псковского совещания 1900 года Александр Николаевич ПОТРЕСОВ (годы жизни 1869  - 1934) был одним из идейных столпов  российского марксизма. И вместе с Лениным и Мартовым образовал «тройственный союз» ортодоксальных марксистов. Первейшей их задачей стала подготовка общепартийной политической газеты «Искра» и научно-теоретического журнала «Заря». Именно Старовер (партийная кличка Потресова) предложил название газеты и эпиграф «Из искры возгорится пламя» из ответа декабристов на послание А.С.Пушкина.

        Потресов прошел путь полного политического одиночества, примкнув сначала к меньшевикам, а к концу жизни отвергнув все партийные политические группировки. Одной из его личных политических трагедий стала первоначальная близость к Ульянову-Ленину, а потом полный разрыв с ним. Потресов – один из последних русских идеалистов.

             Его имя на многие годы было забыто в Советской России. И не случайно. Октябрьский переворот 1917 года он воспринял как величайшую катастрофу и встал на путь идейной борьбы с большевиками на страницах оппозиционной печати, пока таковую удавалось выпускать внутри страны.

       Волею судьбы  урна с его прахом покоится рядом с могилой одного из основателей Рабочей партии Франции Поля Лафарга на парижском кладбище Пер-Лашез.

 

Расколы в «Искре»

                   Окончив частную гимназию в Санкт-Петербурге, сын  генерал-майора Потресов поступил на естественное отделение физико-математического факультета (1887-1891) Петербургского университета. Затем отучился два курса на юридическом факультете с уклоном в экономику. Но по состоянию здоровья высшего образования не завершил.

        В начале 1890-х годов Александр Николаевич участвовал в работе социал-демократических кружков Мартова и Струве. А с 1896 года потомок дворянина вступил в Петербургский «Союз борьбы за освобождение рабочего класса» (как-то так получалось, что свободу рабочим тогда несла больше интеллигенция).

          Сразу после Псковского совещания Потресов уезжает в Германию и становится одним из шести редакторов «Искры». Потом из редакции уходит из-за разногласий с Лениным.

             Со времени «Союза освобождения» у кружковцев-подпольщиков было эдакое почтительное отношение к Ильичу- «Старику» (партийная кличка Ульянова-Ленина). Его именно так и звали соратники при личном общении. «Старик наш мудр» - говорил по всякому поводу Лепешинский, позднее псковский искровец. При этом, по воспоминаниям Н.Валентинова, глаза Лепешинского «делались маслянисто-нежнымии, всё лицо выражало обаяние». Да и у других подпольщиков, которые были даже старше Ильича, инстинктивно появлялось непреодолимое желание ему повиноваться.

               Совершенно иначе воспринимал Ульянова-Ленина А.Н.Потресов. Встретившись с будущим вождем мирового пролетариата когда тому было всего-то 25 лет, Александр Николаевич написал о нём: «Он был молод только по паспорту. Поблекшее лицо, лысина во всю голову, оставлявшая лишь скудную растительность на висках, редкая рыжеватая бородка, немолодой сиплый голос».

Но в Потресове было достаточно беспристрастности, чтобы признать: невзрачный и грубоватый человек Ленин умел заражать окружающих своими планами, покорять своим «гипнозом». Александр Николаевич считал, что Ленин собрал вокруг себя людей  «с моральной неразборчивостью, часто моральной непригодностью и непозволительным авантюризмом».  И шутил, что в семье Ульянову только тёща давала отпор…

                В сентябре 1903 года Потресов вошел в Бюро «меньшинства» РСДРП и стал  одним из лидеров партии меньшевиков. Снова возвращается в «Искру», когда газета переходит в руки меньшевиков и из неё уходит Ленин.

         Очередной раскол в редакции «Искры» произошел с началом первой русской революции 1905 года. Потресов был принципиально против объединения с большевиками. И вместе с Верой Засулич вышел из редакции.

             В мае 1917 года «Старовер» вернулся в Петроград. Оставаясь лидером меньшевиков-оборонцев, он редактировал газету «День» и защищал Временное правительство. Отстаивал идею объединения пролетариата и буржуазии во имя национального сплочения и торжества государственности.

          Октябрьский переворот 1917 года  искровец Потресов категорически не принял. Он оценил его как «убийство демократии», а сложившуюся после него политическую ситуацию – как «социализм дураков».

 

Арест и обострение болезней

          В сентябре 1918 года Александр Николаевич формально покидает РСДРП, переходит на нелегальное положение. Вступает в конспиративный «Союз возрождения России» - объединение бывших кадетов, народных социалистов и правых эсеров. Поэтому в сентябре 1919 года арестовывается Петроградской ЧК. Чуть раньше была арестована его жена  Екатерина Николаевна Тулинова (1842  - 1942), участница социал-демократического движения с 1890-х годов, а также единственная дочь Вера. От расстрела его спасло вмешательство Бухарина, Красикова и Луначарского под поручительство Мартова и Дана.

            Месяц в тюрьме резко ухудшил здоровье Потресова. Его мучает череда болезней, одна из которых – туберкулёз позвоночника – явно прогрессирует, превращая Потресова в инвалида. Тем не менее Ленин относил прежнего соратника к тем «господам», которых надо безжалостно «выслать за границу безжалостно». Но к тому времени Потресов отказался от политической деятельности и ушел в научную и преподавательскую работу. Над ним был установлен постоянный контроль со стороны властей.

              На смерть Ильича Потресов отозвался так: «Болезнь и смерть избавила Ленина от печальной участи до конца расхлёбывать кашу, … заваренную во славу того аморализма, который представлялся ему таким целесообразным».

          В декабре 1924 года Политбюро ЦК РКП(б) разрешило Потресову выехать за границу для лечения в обмен на предоставление Институту Ленина имевшихся у Потресова ленинских документов. За границу Потресов выехал на три года в сопровождении жены. Дочь решила остаться на родине и следы её с середины 1930-х годов потерялись.

        Семья бывших революционеров поселилась в Берлине .Все годы эмиграции, живя сначала в Берлине, а затем в Париже, А.Н. Потресов был прикован к постели развивающейся болезнью. Несмотря на нее, он продолжал работать как редактор и издатель, скончавшись  после сложной операции.

                     В 1927 году в Париже вышла его книга «В плену у иллюзий», в которой Потресов давал критический анализ всей послеоктябрьской политики руководства РСДРП. Власть большевиков полагал „деспотией олигархической клики“ — нового эксплуататорского класса. Призывал все демократические силы к объединению против большевистского правления, предсказывая возможность разочарования рабочего класса в идеях социализма. Крах большевистского режима он считал неизбежным, оставаясь приверженцем марксистского мировоззрения и демократического социализма…

            По словам его биографа П.А.Гарви, Потресов был «аристократом духа – по разносторонности умственных интересов, по обширности знаний, по яркости и своеобразия литературного дарования»

    

 

 

огонь

«Искра» высекалась в Пскове (часть 1)

 

К 110-летию Псковского совещания социал-демократов

Наш скорбный труд не пропадёт,

Из искры возгорится пламя,

И просвещённый наш народ

Сберётся под святое знамя.

А.И.Одоевский, «Струн вещих пламенные звуки»

             С 10 марта (по новому стилю) по 1 июня 1900 года в губернском Пскове тихо и незаметно проживал помощник присяжного поверенного Владимир Ильич Ульянов. И эти 83 дня не могли потрясти древний город. Но именно здесь будущий вождь мирового пролетариата Ленин готовился потрясти Россию. Начав с малого: с организации общерусской марксистской газеты «Искра».

         Из сибирской ссылки в Шушенском Ильич написал своему соратнику А.Н.Потресову 27 июня 1899 года: «Мой срок кончается 29.1.1900. Только бы не прибавили срока… МЕЧТАЮ О ПСКОВЕ».

                 Почему надежды «кремлевского мечтателя» (определение английского писателя Герберта Уэллса) начинались с мечты о городе на реке Великой? Ответ очевиден: хотя здесь пролетариат составлял всего 1% жителей, город был близок как к северной столице, так и к западной границе. Здесь хорошо дышалось и думалось. Да и царские ищейки были не столь опытны.

             И потому Пскову суждено было стать… ГНЕЗДОМ.  «Настоящим искровским гнездом» по выражению демократа А.Ильина-Женевского.

 

КАК ЛЕНИН НАЧАЛ В ПСКОВЕ «ИГРУ С ОГНЁМ»

 

Спонсором газеты была вдова сенатора

          Первоначальный сторонник Ульянова-Ленина по «русскому марксизму» Ю.О.Мартов (Цедербаум), как  Ильич и Потресов, находился в конце 19 века в сибирской ссылке. И писал оттуда: «В своё пребывание в Сибири Ленин страстно предавался занятию охотой и в дальнейшей своей политической деятельности к «ИГРЕ С ОГНЁМ» он несомненно проявлял большое пристрастие». Пророческие слова, однако! И очень кстати относятся к псковскому периоду биографии будущего вождя.

            Но замысел о газете и научно-теоретическом журнале социал-демократии принадлежал не одному ему. То была задумка «тройственного союза» политиков и журналистов, защитников ортодоксального марксизма. Их фамилии уже здесь названы. Особо ценил Ильич для дальнейшей работы в газетном деле Юлия Осиповича Мартова. И сестра Ленина Анна записала: «Он (Ленин) восхищался революционным темпераментом  Юлия… Он напевал нам сложенную Цедербаумом в ссылке песенку:

Но со многих годы дальней ссылки

Быстро позолоту соскоблят.

И порывы эти всё сведёт на ноль

Сдобренный махоркой алкоголь.»

        Ну выпивкой и куревом Ильич не баловался, зато будущий «мягкий искровец» Мартов, отчаянный курильщик, постепенно стал болеть туберкулёзом.

          Псковское совещание шестерых молодых, но уже маститых социал-демократов прошло между 29 марта и 3 апреля 1900 года. Помимо трех инициаторов участвовали по приглашению деятели «легального марксизма» П.Б.Струве и М.Н.Туган-Барановский, а также срочно прибывший из Питера С.И.Радченко. С их прибытием и впрямь центр Псковской губернии стал как бы временным штабом российского социал-демократического движения.

          Как проходило само совещание? О том воспоминания Мартова являются единственным источником. По наблюдениям Мартова, Струве отмалчивался, а Туган-Барановский спорил. Но спор быстро угас. Оба «легальных марксиста» согласились сотрудничать в газете и журнале. И даже сделали небольшие денежные взносы: Струве – 5 рублей, «Туган» - 10 рублей. Суммы скорее символичные. Средства предстояло ещё собирать и собирать…

           На псковской конспиративной сходке был принят ленинский проект заявления редакции газеты «Искра» и журнала «Заря». Потресов первым убыл по делам газеты в Германию. И в декабре 1900 года в Мюнхене немецкими рабочими был набран первый номер. Конечно, с материальной поддержкой российских спонсоров. Главным образом «Тётки» - вдовы сенатора Л.М.Калмыковой, а также сборами в 20 европейских городах. Небедной «Тётке» пришлось фактически содержать «Искру»  на свои деньги вплоть до Второго съезда РСДРП, где газета перешла к отколовшимся от партии меньшевикам.

 

Ильича опалил «священный огонь»

         Не всё легко складывалось и до набора первого номера «Искры», носившей конспиративное имя «ФЁКЛА». Во-первых, Ленин, выезжавший из Пскова в Петербург вместе с Мартовым, был выслежен жандармами и арестован. Но ищейки царя не догадались нагреть на огне  ленинские  конспиративные записи «химией». И просидел Ильич в неволе всего 10 дней.

       Во-вторых,  неожиданно за границей начались новые напасти, что видно из ленинской публикации «Как чуть не потухла ИСКРА». Владимир Ильич писал: «Точно проклятие какое-то. Всё налаживалось к лучшему, - налаживалось после таких долгих невзгод и неудач- и вдруг налетел вихрь и конец, и всё опять рушится».

     Дело в том, что в августе 1900 года не понравилось заявление редакции, составленное в Пскове, подозрительному «отцу российской социал-демократии» Плеханову, прочно обосновавшемуся за границей. Не понравилось своим умеренным, примирительным «оппортунистическим тоном». Плеханов был также против даже условного сотрудничества со Струве и Туган-Барановским. После нескольких уступок от Ленина и Потресова «отец» согласился стать одним из шести соредакторов газеты. Но опять же норовил взять бразды правления редакцией в свои руки, делая замечания тоном, не вызывающим возражения. Но на роль главного редактора претендовал  ещё и Ленин.

         «Искра» не погасла, так как Плеханов пошел на попятную. Однако борьба между плехановцами и искровцами продолжалась до судьбоносного Второго съезда, где социал-демократия раскололась на большевиков и меньшевиков. И с конца 1903 года газета ещё 2 года издавалась, но уже без Ленина, ушедшего из редакции под натиском меньшевиков.

           Понятно, что нелегальная «Искра» породила целую сеть распространителей газеты по России, в том числе псковскую группу. Работа агентов газеты была нелёгкой. А результаты её до поры  до времени оставались невидимыми. И потому немало искровцев  (по ленинской терминологии «искряков»)  оставляли своё опасное занятие. И даже отходили от революционной борьбы.

           По подсчётом автора этих строк из 70-ти активных социал-демократов искровского периода, как из числа большевиков, так и из меньшевиков, отошло от партийного дела около 30 человек. Почти половина!  Отошли люди по разным причинам и в разное время. Порой совершенно причудливым образом, как это было у искровца А.П.Доливо-Добровольского (годы жизни 1876-1904). Он был одним из основателей Северного союза РСДРП по кличке «Гуцков». «Тихий как мышь» Гуцков, вернувшись в Питер из Лондона, вскоре тронулся умом. А потом, наполовину выздоровев, застрелился…

            Кстати сказать, «Искра» словно бы опалила и самого Ильича. По свидетельству Крупской, после двух лет напряженной работы в редакции, он схватил заболевание нервной системы. Оно носило  в ту пору в медицине символическое название «СВЯЩЕННЫЙ ОГОНЬ». (Философ древности Тит Лукреций, впервые употребивший этот термин, имел в виду  болезнь, при которой появляется на теле язвенная сыпь).

 

       Французский историк Марк Блок (1886-1944) считал предметом исторического исследования «человека во времени». Поэтому в последующих частях нашего повествования пройдемся по биографиям участников Псковского совещания социал-демократов. Их судьбы были разными и довольно трудными.

               На нашу радость, последние 20 лет появились по названной теме  новые источники, которые старательно прятались идеологами «развитого социализма»  от советского читателя…



ВНИМАНИЕ, ВНИМАНИЕ!
Часть 2 "Ленин и Мартов" ввиду технической ошибке вывешена ПЕРЕД ПЕРВОЙ частью в записи от 1 марта 2010 года