August 21st, 2010

огонь

Что читал Пушкин?

   

А.С.Пушкин: «Читал я сладостный Коран…»

Мужайся ж, презирай обман,

Стезёю правды бодро следуй,

Люби сирот и мой Коран

Дрожащей твари проповедуй.

А.С.Пушкин, «Подражание Корану», 1824.

        Читать Коран, святую книгу мусульман, переданную им посланником Божьим Мухаммедом – непростое занятие. Однако Александр Сергеевич Пушкин нашел время для этой умственной работы.

           Как считают литературоведы, увлечься Кораном поэт мог в Одессе, где обитал официально как бы в командировке, а фактически – в изгнании. Вспомним начало одного пушкинского наброска: «В пещере тайной, в день гоненья, Читал я сладостный Коран…»

          Каким именно текстом Корана пользовался поэт? Был ли это французский перевод К.Савари от 1783 года? Возможно был. Однако в руках Пушкина скорее всего оказался русский перевод с более раннего французского варианта. А именно, перевод писателя М.Верёвкина, издание 1790 года.

         В стенах старинной библиотеки Казанского университета автору этих строк, Геннадию Егорову (город Казань), довелось полистать этот фолиант М.Верёвкина. Толстый кожаный переплёт, 600 страниц не слишком крупным шрифтом. Язык изложения тяжеловат, насыщен архаизмами. И хотя переводчик не знал языка первоисточника (арабского), он настойчиво подчёркивал, что слог Корана – «самый чистый и красный».

Collapse )Collapse )

огонь

Недруги Пушкина

                                                                                                                                                

 

ПУШКИН  БЫЛ  СИЛЁН  В  ПОЭЗИИ,

ГУБЕРНАТОР  ВОРОНЦОВ – В  УПРАВЛЕНИИ

 

   Полу-милорд,  полу-купец,

Полу-мудрец, полу-невежда,

Полу-подлец, но есть надежда,

Что будет полным наконец.

А.С.Пушкин, эпиграмма на М.С.Воронцова, 1823 год

 

                А.С.Пушкин всю жизнь питал неприязнь к новороссийскому генерал-губернатору и наместнику Бесарабии, М.С.Воронцову. К своему высшему начальнику по службе во время южной ссылки, которая официально считалась «отпуском». Однако граф был умелым администратором, принял ссыльного поэта в Одессе в июле 1823 года очень ласково.

           И хотя их общение закончилось докладной запиской губернатора на Пушкина в Москву, возникает вопрос: прав ли был мастер пера, давая столь убийственную отповедь своему бывшему благодетелю в том же 1823 году?

            Данный текст подготовлен в 1998 году Геннадием Егоровым (город Казань) к 200-летию поэта и нигде в газетах не публиковался.

 

В Одессе Пушкин жил по-европейски

      С приездом Александра Сергеевича в Одессу  губернатор любезно ввел поэта в интимный круг своих знакомых, представил его своей супруге, которой тот сразу пламенно увлёкся. О своей беззаботной жизни на юге России молодой изгнанник сам признавался в письме к брату (для краткости его здесь не цитируем).

      О переводе стихотворца из опостылевшего Кишинева в «город заметно буржуазный», Одессу, хлопотал всегдашний его заботник Александр Тургенев. Он писал П.А.Вяземскому: «Я два раза говорил Воронцову, истолковал ему Пушкина и что нужно для его спасения. Кажется, это пойдёт на лад… Воронцов берет Пушкина к себе от Инзова и будет употреблять, чтобы спасти его нравственность, а таланту даст досуг и силу развиться».

         И в самом деле, в письмах своему приятелю Антону Фонтону Воронцов признавал, что талант у Пушкина есть, что русским языком он владеет в совершенстве, пишет молодо, свежо и занятно…

         Ссыльный поэт между тем только номинально числился на службе в канцелярии Воронцова, фактически он никакой работы не выполнял. В Одессе для него, по его признанию, начался «европейский образ жизни» после «кишиневских цепей».

          «Пушка заревая лишь только грянет с корабля», он уже отправляется купаться. Потом – трубка и кофе, потом – прогулка, затем обед в весёлой кампании в ресторане француза Отона. А вечером пора уж в оперу. Мучило, конечно, безденежье. Но с долгами удавалось так или иначе рассчитываться.

          Кроме восторженных поклонников таланта у поэта в приморском городе появлялись недруги. Увы, в их число скоро попал и сам губернатор.

Однако расскажем о нём подробнее…

 

Воронцов умел нравиться людям

           Михаил Семенович Воронцов (годы жизни 1782 – 1856) молодость провёл в Англии, где его отец 20 лет был российским послом. И стал почти англичанином («полу-милорд») и либералом по воспитанию, взглядам и симпатиям. Его боевая служба началась с 21-летнего возраста. Едва не погиб на Кавказе в стычке с горцами в 1804 году. В 1812 году получил ранение в Бородинской битве. И отправившись на лечение в своё имение, пригласил туда для поправки 50 раненых офицеров и 300 солдат.

              В боях воронцов отличался спокойной отвагой и хладнокровием, делил с рядовыми все их лишения. В кампании 1814 года при городе Краоне блистательно выдержал сражение против самого наполеона. В 1815-1818 годах командовал корпусом, оккупировавшим Францию. Завёл здесь походную типографию. А при уходе корпуса из собственных средств заплатил французам долги всех своих офицеров в размере 1,5 миллиона рублей (!).

         Выплата такой огромной суммы расстроила его финансы. Но женитьбой на богатой графине Елизавете Ксаверьевне Браницкой он поправил свои имущественные дела…

           В Одессе генерал жил с мая 1823 года в роскоши и великолепии. Держался гордо, холодно и властно. Он почти никогда не выходил из себя, был приветлив и корректен. В деятельности неутомим и методичен. Часы его труда и отдыха никогда не менялись.

       Граф умел нравиться людям и сближать их. Вместе с тем был тщеславен, противодействия не терпел, любил лесть и был злопамятен.

         

Губернатор просит убрать поэта подальше

       Не удивительно, что несколько месяцев спустя, Пушкин стал чувствовать себя у Воронцова неуютно. Ведь «бес арабский», как звали его друзья, был строптив и непокорен. И не случайно тот же Тургенев боялся, что в Одессе поэт не «остепенится», а «захлебнётся». Пушкин писал А.И.Тургеневу: « Он (Воронцов) видел во мне коллежского секретаря, а я, признаюсь, думаю о себе что-то другое»…

       Поэт не стал писать стишки на графские маскарады и личную гордость ясно высказал губернатору. В письме к А.А.Бестужеву в 1825 году он вспоминал о старинном дворянском роде Пушкиных так: «Мы (писатели) не хотим быть покровительствуемыми равными. Вот чего подлец Воронцов не понимает. Он воображает, что русский поэт явится в его передней с посвящением или одою, а тот является с требованием на уважение как шестисотлетний дворянин – дьявольская разница!»

          В свою очередь граф решил отделаться от ссыльного и 28 марта 1824 года написал министру иностранных дел К.В.Нессельроде письмо. В письме он довольно тонко даже хвалил Пушкина, уверял в своём участии к нему, но … всё-таки просил убрать его подальше.

           Мастер пера сам уже подумывал о своей отставке со службы по ведомству иностранных дел с намерением остаться в Одессе вольным поселенцем. Задумывался и о побеге из России. Высылку помимо эпиграммы ускорила неосторожность: в одном из писем, получивших гласность, поэт открылся своему приятелю, что склоняется к атеизму.

           Воронцов, гордый поверенный царя, не мог признаться, что ревнует Пушкина к жене. Но вот безбожием поэта воспользовался для прямой жалобы наверх. В итоге Александр Сергеевич вместо желанной отставки с жизнью в теплом краю получил новую ссылку в прохладном псковском крае – селе Михайловском…

                                

Ещё раз о графе Воронцове

        Всегда ли Пушкин был справедлив в своих эпиграммах? Думается, что не всегда. И по отношению к генералу с заслугами перед Отечеством он вряд ли был совершенно прав. Да и друзья поэта не всегда восхищались его эпиграммами. Первый биограф Пушкина П.В.Анненков признавал обличительные памфлеты в стихах «пятнами его литературной славы».

              С годами за пушкинской обличительной эпиграммой от 1825 года нам стало забываться подлинное лицо Михаила Семёновича Воронцова. Между тем это был энергичный и способный администратор. Он умом и искусной рукой развил в южном крае полезные производства. В Новороссийском крае поднялось земледелие, овцеводство, в Одессе – торговля, в Крыму – виноделие, дорожное строительство, лесопосадки. При нём в 1828 году началось пассажирское пароходство по Черному морю.

             Неясно, в чём же Воронцов был «полу - невеждой». Граф являлся убежденным противником крепостного права. Стоял за законность в отношении к бесправным тогда евреям. Всё жалование наместника Воронцов распределял среди служащих своей канцелярии. Его прислуга в доме имела свои отдельные комнаты и каждый получал к обеду бутылку виноградного вина…

          В 1844 году Воронцов был назначен главнокомандующим войск на Кавказе. За поход через  горы и леса Ичкерии и овладение резиденцией  Шамиля, аулом Дарго, он был возведён в княжеское достоинство с добавлением позднее титула светлейшего.

          Умер князь и генерал-фельдмаршал в 1856 году в Одессе, где ему, как и в Тифлисе, был воздвигнут памятник.
                               

              Памятники гениальному русскому поэту появятся повсеместно в России и за рубежом. Даже там, где Пушкин не появлялся…


огонь

Семейная жизнь всегда сложна

              

 

РОКОВЫЕ  ЖЁНЫ  ДЕМОКРАТА  ОГАРЁВА

 

      Известный борец за русскую свободу и счастье человечества Николай Платонович ОГАРЕВ (годы жизни 1813 – 1877) был глубоко несчастлив в личной жизни. Первая жена была ему верна 4 года, вторая – 8 лет. лишь неграмотная англичанка из лондонского «дна» на протяжении 18 лет была добровольному изгнаннику нянькой, любовницей и сестрой милосердия.

 

                В первых двух случаях в семейную жизнь Огарева круто вмешался А.И.Герцен (Искандер). Идейная дружба близнецов-единомышленников осталась нерушимой. Но итог их частной жизни оказался неутешительным…

              Этот обзор подготовлен в 1998 году по нескольким литературным источникам Геннадием Сергеевичем ЕГОРОВЫМ  и публиковался в местной печати некоторых российских городов.

 

Любовь к женщине – «на алтарь всемирного чувства»?

      Философские идеи вольнодумца 19 века Н.П.Огарева, воплощённые в «законе тройственности» (сущность, идея и осуществление идеи в жизни человечества) не назовёшь, пожалуй, ясными. Но ничего туманного не было в огаревском мироведении в практической жизни. «Любовь к женщине – самое лучшее чувство на земле. Любовь женщины даёт полное блаженство», - писал романтик и поэт Огарев в 1842 году, когда его первый брак уже дал глубокую трещину.

       Огарев от природы был крайне женолюбив. Он как-то признавался своему лучшему другу Александру Герцену: «Ты ещё не знал во мне одного необычайного достоинства – ужасной влюбчивости».

                Будущий философ рано почувствовал жажду близости с женщиной. Он однажды каялся невесте, что в 17 лет имел отношения «без любви с обоих сторон, постыдный торг между неопытным мальчиком и публичною девкой». Потом у него был роман с молоденькой родственницей, жившей в поместье его богатого отца. К студенческим годам относится связь с простой девушкой, о чём он сам потом рассказал в своей автобиографической «Исповеди лишнего человека».

               Будучи высланным из Москвы в 1835 году в Пензенскую губернию, молодой бунтарь до знакомства с невестой за 1 год успел пережить увлечение двумя кузинами. Первое увлечение было мимолётным: героиня романа оказалась «глупа, как пробка». Вторую кузину Огарев сначала пробует сделать участницей своей духовной жизни. Потом, отчаявшись в этом намерении, пытается просто размежеваться с нею.

           В это время Огарев убеждает сам себя: «Я не должен предаваться любви: моя любовь посвящена высшей, универсальной «Любви», в основе которой нет эгоистического чувства наслаждения, я принесу мою настоящую любовь в жертву на алтарь всемирного чувства». Герцен говорит о молодом Нике: «Рано виднелось в нём то помазанье, которое даётся немногим, - на беду ли, на счастье ли, не знаю, но наверное на то, чтобы не быть в толпе».

                 Но и помазаннику Божию хотелось женской ласки. И казалось, что личное чувство, пожалуй, ещё и усилит тягу к добру. Нужна только девушка, способная разделить его стремления…

 

Расшатанное счастье с Марией

            И вот такое невинное существо оказалось тут, под рукой, в доме пензенского губернатора. В феврале 1836 года Огарев объяснился с Марией Львовной Рославлевой.

                   Признание во взаимной любви наследника богача и обедневшей сироты, родственницы губернатора, произошло на балу, в стороне от веселившейся толпы. Среди разговора «о мире небесном», о справедливом царстве будущего. Между обручением и свадьбой, состоявшейся в 1838 году, Огарев писал невесте: «Единственная, которую я могу истинно любить, это ты, и я клянусь тебе, что эта любовь будет вечною… Я живу другою жизнью с тех пор, как люблю тебя, возьми меня перерожденного и забудь прежнего меня: то был почти зверь, этот – человек».

         Мария Львовна была далеко не красавицей, но, по общему мнению, женщиной очень умной и интересной. Она догадывалась, что друзья Огарева,  прежде всего строгий Герцен, смотрят на женитьбу своего обаятельного друга как на западню. Ту, в которой могут погибнуть все его планы борьбы с деспотизмом в России. Поэтому Мари сразу вошла в роль надежной спутницы жизни своего мужа, по натуре все-таки мечтателя и идеалиста.

            Но стоило Марии Львовне побывать в обоих столицах, присмотреться к привольной жизни аристократов, как в ней проснулись порочные инстинкты. В её характере стали проявляться упрямство и взбалмошность.

               Главным противником первой жены Огарева оказался, конечно, проницательный Герцен(здесь его портрет).

 

 Он написал своему единомышленнику письмо, жестоко обвинявшее его спутницу. Тот в ответных письмах объяснял, что выбора между любовью к жене и дружбой Герцена для него нет. Оба чувства неразделимы с его существом. Он не может допустить, чтобы дружба посягала на его любовь. Как не допустил бы и обратного.

              Поставленный между двух огней, Огарев терял мужество. Чтобы заглушить свои мрачные мысли, он начал кутить, подолгу пропадал из дому. «Герцен!.. Моя душа распалась надвое. Вражда между дружбой и любовью разорвала меня… Умоляю тебя, соедини два разорванные элемента моей души».

           Летом 1841 года супруги Огаревы выехали за границу. Здесь Мари сошлась с молодым русским художником, приятелем Огарева. Соратник Герцена Н.М.Сатин писал в 1842 году из Неаполя: «Огарев поневоле виноват в одном – в своей слабости. Он никогда не мог бы переделать натуры своей жены, не мог бы остановить её дурные наклонности… Для него выход невозможен, страдания неизбежны».

             Страдающий, но неизменно благородный Огарев выделяет жене вексель в 30 тысяч рублей и назначает ей ежегодное содержание. Скоро в Москве узнали, что беременная Мария Львовна собирается подарить Огареву прижитого от приятеля ребёнка, которого он согласился признать своим. Изумление было всеобщим. Возмущённый Герцен воскликнул 10 октября 1844 года: «Да когда же предел этим гнусностям их семейной жизни?»

              Но ребенок родился мертвым, и это явилось последним актом семейной драмы Огаревых. В декабре 1844 года супруги разъехались и навсегда.

             С потерей жены для Огарева рушился целый мир жизненных целей.

И все обещания и зароки, данные себе на прохождение земного поприща под недреманным взором Провидения.

           Вокруг него образовалась пустота…

 

Прекрасная Дама оказалась чужой невестой

           Пустота, однако, образовалась не сразу. И заполнить её Огарев имел возможность не только вином.

            Вернувшись в Россию в декабре 1841 года после первого разъезда с женой, Николай Платонович гостит у семейства Сухово-Кобылиных в Подмосковье.

           Здесь он влюбляется в дочь Сухово-Кобылиных Евдокию Васильевну. Душеньке, как её звали дома, шел двадцатый год. И она слыла первой московской красавицей. Ей суждено было стать вдохновительницей музы Огарева, его идеалом, его Прекрасной Дамой.

          Именно для Душеньки он в 1841-1845 годах написал цикл из 45 лирических стихотворений под названием «Книга любви». Обращаясь к возлюбленной, Огарев писал:

Как всё чудесно стройно в вас –

Ваш русый локон, лик ваш нежный,

Покой и томность серых глаз

И роскошь поступи небрежной!

…………………………………………

От вас отвесть не мог бы взора…

Но страшно мне глядеть на вас!

               Женатый Огарев не мог сделать предложения девице-красавице. Он даже из робости не рискнул признаться ей в любви.

               Сердцем поэт чувствовал, что девушка к нему неравнодушна. Она действительно долгое время отвергала предложения своих многочисленных поклонников. Но когда весной 1846 года Огарев вернулся в Россию после окончательного разрыва с женой, его Прекрасная Дама была уже помолвлена с другим. И свою «потаённую любовь» Огареву пришлось запрятать ещё глубже с признанием:

И не любил ещё я так глубоко,

Как вот когда, с капризною враждой,

Томя меня любовью одинокой,

Судьба хохочет надо мной.

        «Директор совести», как звали Ника друзья, не решается препятствовать девушке выйти замуж.

          Судьба Душеньки и впрямь сложилась счастливо. Она прожила долгую жизнь с любимым и любящим мужем, родила четырех сыновей и дочь…

          В 1848 году некоторые виды имела на Огарева 32-летняя графиня Е.В.Салиас де Турнемир, носившая писательский псевдоним Евгения Тур (приводится её портрет из Интернета).

 

 Из-за бесчисленных увлечений её прозвали русской  Жорж Занд.

            В том году она со своими детьми гостила по приглашению Николая Платоновича в его имении. Но де Турнемир первой заметила, что в Огарева влюблена младшая из дочерей старого декабриста А.А.Тучкова, 19-летняя Наташа. Будучи светской женщиной, графиня и виду не подала, что Огарев невольно обманул её ожидания.

 

Вторая жена - под «печатью проклятия»

             Подвергшийся горьким испытаниям в семейной жизни идеалист Огарев и думать забыл о своей гостье-писательнице. Он снова казался себе молодым (всего-то 35 лет!), был снова влюбленным и полным надежд на новое счастье с Наташей Тучковой.

             Любитель отвести душу игрой на фортепьяно и на гитаре, Николай Платонович даже музыку стал сочинять. И всё это для любимой, для Наташи. «Разве так трудно быть нравственно сильным, если чувствуешь, что в тебе заложено счастье, в котором не сомневаешься», - вопрошал он тогда.

           Огарев не придал большого значения тому, что новая избранница отличалась капризным и своенравным характером и привыкла всегда и во всём настаивать на своём…

                  Наташа Тучкова любила Огарева или, может быть, думала, что любит. И в 1849 году наперекор воле отца соединилась с ним в гражданском браке.

                 В следующем году Огарев был арестован по доносу в том, что состоит в «секте коммунистов». Но он очень быстро оказался на свободе, так как его увлечение утопиями Сен-Симона и Фурье царские власти сочли не опасным для себя (марксов Интернационал тогда ещё не существовал, а Ленин даже не родился). Тем не менее после регистрации второго брака, ставшей возможной после смерти в 1853 году первой жены, Огарев в 1856 году окончательно покинул Россию…

                   В Лондоне новобрачные поселились у Искандера, друга до гробовой доски.

               «Пир дружбы, пир идей» закончился «кружением сердец». У Натальи Алексеевны разгорелось чувство к недавно овдовевшему Герцену. Он тяжело переживал предсмертную любовь своей жены к женатому социалисту Георгу Гервегу. И за моральную распущенность Герцен даже потребовал привлечь Гервега к суду Международной демократии.

                Год спустя после приезда в Лондон  Искандер и Н.А.Тучкова-Огарева (здесь её портрет)

 

 фактически уже были мужем и женой. Огарев безропотно нёс свой крест и даже остался жить с ними в одном доме!

               Вскоре у Натальи Алексеевны рождаются от Герцена дочь Лиза, а затем близнецы. Отцом детей числился, конечно, Огарев. Его Лиза очень любила, пока ей в 10-летнем возрасте не открыли, кто её настоящий отец. Кстати, на этом пагубном для психики девочки признании настояла сама Тучкова.

            Трехлетние близнецы внезапно умирают от болезни. И Тучкова безудержно предается материнскому горю. Не поладив с детьми Герцена от умершей жены, она удаляется от него. Переезжает с дочерью с места на место и изнуряет Герцена и Огарева мрачными, с самозакланием на аскетизм, письмами.

         Искандер раздражался  и болел всей душой. Огарев тщетно силился водворить мир между ними. «Что любовь моя к тебе так же действительна теперь, как на Воробьевых горах, в этом я не сомневаюсь», - писал он своему соратнику в 1861 году. Напомним читателю, что на Воробьевых горах в Москве 15-летние мальчики Александр и Николай  бросились в объятия друг другу и поклялись: «Вместе идём! Вместе идём!»

             В 1870 году наполненная сплошной мукой жизнь «русского Вольтера» Герцена угасает. Ещё раньше терпит крушение его детище – бесцензурная газета «Колокол».

             Пять лет спустя неуравновешенная 17-летняя дочь Тучковой Лиза на любовной почве кончает самоубийством. Совершенно сломленная Н.А.Тучкова-Огарева после 20-летних странствий возвращается на родину. Здесь её ждут 37 одиноких, старческих лет.

            Наказанием неверной женщине стали сны. Ей беспрестанно снились живыми её покойники. По собственному признанию, она была «роковым ребёнком» для своих родителей. А на её жизнь легла «печать проклятия»…

 

У англичанки было доброе сердце

               В свои 63 года Огарев, не рассчитывавший пережить друга, умирал дряхлым стариком, ни на что не способным.

              Он скончался на руках нежной английской вдовы Мэри Сетерленд, которую отыскал на лондонском «дне» в 1859 году. На протяжении 18 лет она была его нянькой, любовницей и сестрой милосердия.

               Огарев с детства страдал эпилепсией. И Мэри оберегала его как ребенка, предугадывая время припадков. Неграмотная шотландка в трудные годы не оставила его. И стала единственной в его жизни спутницей, достойной называться женщиной в высоком смысле этого слова.

              Тогда у Огарева уже не оставалось ни здоровья, ни богатства, ни друзей. Он неустанно повторял ей: «Будь всегда добра и правдива сердцем – это единственное, что даёт покой и возвышает немного над грязью»…

              6 июня 1877 года припадок у лондонского изгнанника случился не дома, а на улице. Мэри рядом не оказалось. При падении он повредил позвоночник и неделю спустя скончался в английском Гринвиче, не приходя в сознание.

 

Эпилог

             В 1966 году не затерявшийся прах российского демократа и поэта, как демократа «революционного», был перевезен в Москву и торжественно перезахоронен на Новодевичьем кладбище.

              Лично знавший Огарева П.В.Анненков писал: «На закате жизни Огарев утих и загорался медленнее, не веруя более в правоту вдохновенных вспышек и внезапных движений сердца».

                 Александр Герцен (он здесь на рисунке)

в свою очередь признавался своей старшей дочери: «Для нас семейная жизнь была на втором плане, а на первом – наша деятельность. Ну и смотри – пропаганда наша удалась, а семейная жизнь пострадала».

              Более откровенным Искандер был с Н.П.Огаревым: «МЫ К КОНЦУ ЖИЗНИ ВЕДЁМ ДРЯННУЮ, УЗКУЮ, НЕУСТРОЕННУЮ ЖИЗНЬ».

              Провидение не благоволило им обоим…

огонь

На той далёкой, на гражданской...

          

 

 

КАК  ИВАН  ВЛАСОВ  СТАЛ  СТРОГАНОВЫМ

Судьба участника Гражданской войны

 

       Ещё до революции 1917 года круглыми сиротами стали братья и сестры бедного крестьянского семейства Власовых из деревни Парфеево, что в 10 километрах к северо-западу от станции Черская на Псковщине (фото российских крестьян начала 20 века взято из Интернета).

                                      

                Отвоевавший в окопах первую империалистическую войну старший из братьев Василий, человек добрый и мягкий по натуре, прочно занял сторону большевиков.

               Когда назрела схватка красных и белых, мужики побогаче предсказывали: «Капитал победит!».

              Текст подготовлен Геннадием ЕГОРОВЫМ (город Казань ) в 1997 году по рассказу племянника И.В.Власова-Строганова Михаила Николаевича Паснова.

                                                  

         Вряд ли руководствуясь этим предсказанием, скорей просто с голодухи, средний из братьев Иван Власьевич Власов (год рождения 1900-й) пошел служить в белый отряд С.Н.Булак-Балаховича. Ведь какой-то нейтралитет тогда сохранить было невозможно: кто не с нами – тот против нас.

          Иван, человек неробкого десятка, вскоре был зачислен в личную (охранную) сотню «атамана крестьянских и партизанских отрядов». Получил ранение в одном из боёв. После поражения белых отступил вместе с сотней в Эстонию, затем – в белопанскую Польшу. В Польше в отведённой резервации жили вместе с махновцами. И раздумывали, куда податься, так как полякам, прогнавшим со своей территории наседавшую Красную армию, они были не нужны…

                                

         В 1921 году советский полпред в Польше Лев Карахан уговорил многих бывших белогвардейцев вернуться на родину, обещая не всепрощение, но суд якобы справедливый. Решившие твёрдо не возвращаться бросали в советского представителя камни и костыли. И надеялись безбедно прожить на Западе. Ведь у многих ещё оставалось личное и награбленное золотишко.

        Золото  тщательно припрятывали: один хитрец хранил золотой перстень в обухе топора. Иван Власов под влиянием агитации белогвардейских эмигрантов с группой земляков решил податься во Францию.

        Досмотр на границе был дотошным. И искатели хорошей жизни лишились всех своих сбережений. Вдобавок во Франции они оказались ненужными. И им было разрешено единственное – жить в Алжире, французской колонии в Африке. Но именно африканская жара и несладкое бытие в колонии побудили отчаявшихся скитальцев к возвращению в Советскую Россию.

        Перед возвратом из соображений безопасности многие поменяли фамилии. Власов стал Строгановым…

        К моменту возврата на родину в Пскове проходило следствие над бывшими балаховцами. И выяснилось, что некий белый офицер Строганов отличился своей жестокостью. Подвернувшийся следствию Иван Власьевич «Строганов» был приговорён … к расстрелу!

        Тогда-то в одну ночь от переживаний у него появилась первая седина…

         К счастью, кто-то среди его обвинителей одумался: не мог полуграмотный паренёк в 18 лет быть офицером. Строганова не освободили, но расстрел заменили вечным поселением в Сибирь.

         Жизнь Ивана Строганова в новосибирской тайге была суровой и полной опасностей. Об этом можно бы написать отдельный рассказ. Но то была русская земля, на которой можно было найти своё место под солнцем. Бывший балаховец стал мастером по артезианским колодцам. Подобрал себе и подругу жизни, которая хитроумным и жестоким способом избавилась от двух детей от первого брака. Но и общего ребёнка не получилось: сказалось давнее ранение в бою. Удочерили девочку из детдома.

           С началом Великой Отечественной войны Иван Строганов был направлен рядовым на Карельский фронт. Здесь не велось активных боевых действий. Потому и материальное снабжение было похуже. Голод и холод, как и в молодые годы, вновь напомнили о себе.

           Первое же столкновение с немцами оказалось для новоиспеченного фронтовика фатальным. Фашистская пуля скользнула по голове, выбила кусок черепа. Немцы не добили его, потерявшего сознание, посчитав мёртвым.

         И всю оставшуюся жизнь Иван проходил с  шевелящимся мозгом под тонким слоем кожи…

           Умер ветеран гражданской и Отечественной войн в городе Татарске Новосибирской области в возрасте около 80 лет. В послевоенное время каждые 2-3 года бывал в деревне Парфеево, на станции Черской у брата Николая  ( 1904 года рождения).

                                 

На прилагаемом фото 1950 года Иван Власьевич Власов-Строганов (слева) вместе с братом Николаем.     

 Останавливался и в Пскове, встречаясь с моим отцом Егоровым Сергеем Васильевичем, который приходился ему племянником (соответственно мне, автору этих строк, Иван приходится двоюродным дедом, поскольку он – родной брат моей бабки Пелагеи по отцу).

         Ивана Власьевича Власова-Строганова запомнили спокойным и рассудительным человеком, любившим родной псковский край. Он знал меру при выпивке. О своём прошлом вспоминал редко, да и то в узком кругу…

 

 


огонь

К истории флота России

          

РУССКИЕ КАРБАСЫ ПРОТИВ ШВЕДОВ НА ЧУДСКОМ ОЗЕРЕ

 

            Не так-то уж давно отмечалось 300-летие основания российского флота Петром Первым. Судостроительные верфи в разное время находились в 25 местах. На них было в царствование Петра построено более 1000 судов.

       Уже в январе 1700 года на реках Волхов и Луга было начато строительство 600 стругов – плоскодонных гребных судов. Они предназначались для перевозки полковых припасов при передвижениях войск. На Чудском озере появились карбасы – небольшие суда поморского типа.

       Заключив в 1700 году мир с Турцией, Петр Первый все силы бросил на завоевание выхода России в Балтийское море. 19 августа 1700 года была объявлена война Швеции, начавшаяся, увы, с поражения под Нарвой от молодого шведского короля Карла 12-го.

 

            Упоённый своим успехом Карл ушел в Польшу, оставив довольно слабый заслон. То  был 15-тысячный корпус под Дерптом (современным Тарту) и 7-тысячный корпус в Ингрии (район Приладожья, Невы). И вместе с этим у Петра появилась возможность взять реванш за жестокий урок  под Нарвой, активизироваться в Ингрии.

            Но сделать это было возможно, лишь дав отпор шведам на реках, озёрах и, наконец, на море.

           Неожиданным ударом по шведской флотилии под Кексгольмом в августе 1702 года было покончено с шведским господством в Ладожском озере. В том же году начались военные действия на Чудском озере…

           Фельдмаршал Б.П.Шереметев в мае отправил из Пскова на карбасах полк под командованием полковника Толбухина для занятия стратегически важного пункта – пролива, соединяющего Псковское и Чудское озера. Бой за овладение проливом (ныне это место называют Тёплым озером)  длился три дня. И шведский отряд из пяти судов под началом командора Лешерна вынужден был отступить…

             В следующем бою с Лешерном в конце мая 1702 года  отрядом карбасов Толбухина у шведов было захвачено одно судно. С оставшимися четырьмя шведскому командору летом пришлось дважды сразиться с карбасами генерала Гулина. И враги потеряли ещё два фрегата.

            Плавать на несовершенных карбасах в Чудском озере, где волны могли в любой день сильно разгуляться, для россиян было непросто. Потому шведы продержались здесь весь 1703 год. Да и царь Петр, отвоевав Ладожское озеро, которое открывало ему путь в Неву,  не торопился с захватом Чудского озера. В марте 1703 года Петр писал в Псков Шереметеву из Шлиссельбурга: «Здесь за помощью Божию всё готово, и больше не могу писать, только что время, время, и чтоб не дать предварить неприятелю нас, о чём тужить будем после. Пушкарям здесь зело нужно, изволь из Пскова треть прислать, сколько возможно скоро».

              В мае 1704 года по плану действий Петра со шведскими силами на Чудском озере было покончено. События развивались быстро.

           Узнав, что в устье Амовжи (ныне – река Эмайыги) стоит шведская эскадра из 13 судов, Шереметев отправил из Пскова генерал-майора Вердина. С карбасами и пехотой в лодках, чтобы запереть там шведов. Жаркая битва 3 мая под селением Кастре на реке Амовже закончилась убедительной русской победой, хотя у наших там не было ни одного орудия. Достались все шведские фрегаты с командами, пушками в количестве 96 орудий, разная амуниция. Избегая позорного плена, яхта «Каролус» была взорвана самими шведами по приказу командора.

             Здесь впору заметить, что шведы были врагом умелым и нетрусливым. В своих путевых заметках «Прогулка по Ливонии» писатель и журналист Фаддей Булгарин, проезжая в 1827 году берегом Чудского озера, вспоминал, как умело была побеждена упорная в бою шведская эскадра простыми русскими судами. В частности, писатель вспоминал эпизод боя 1702 года, когда был окружен шведский фрегат, которым командовал капитан Геккенфлихт. Шведы предпочли смерть плену: капитан сам зажёг порох в крюйт-камере и взлетел на воздух с 70 членами экипажа. Не захотел пережить стыда поражения, как мы уже здесь написали, и взорвавший себя на яхте «Каролус» в 1704 году  командор Лешерн. Булгарин с объективностью  добавил к этому : «Память героев всех наций священна для человечества, и слава побежденных отражается на победителях».

             Теперь Петру Первому открывался ещё больший простор для действий у Финского залива. На радостях он писал Шереметеву в Псков: «Письмо ваше от пятого числа сего месяца (речь шла о мае) писанное о прещастливой победе в нечаянном случае с превеликою радостию приняли, и Господу Богу сердечно благодарили, ибо таковые случаи ему единому приписывать достоит». При этом он повелел Шереметеву вступить в Лифляндию для осады подвластного шведам Дерпта.

               Неутомимый царь требовал от своих подданных не  ослаблять усилий и закреплять успех на воде действиями сухопутных сил. 29 мая 1704 года из обоза под Нарвой он обращался к псковскому военному коменданту К.А.Нарышкину (позднее оберкоменданту Пскова, Дерпта, Нарвы): «Изготовить сколь возможно судов столько числом, чтобы могли поднять 10 тысяч четвертей, и нагрузя писать».

              Здесь же главнокомандующий приказал изготовить 5 тысяч подвод и прислать срочно к «порогу» (надо полагать, к истоку реки Нарвы из Чудского озера) 12 пушек и по 300 ядер к каждой пушке. 11 июня царь требовал направить туда же половину русских судов плюс два пленённых шведских судна с провиантом, да «пива к Петрову дню».

             13 июля 1704 года под непосредственным командованием Петра Первого был взят «праотечественный Юрьев», он же город Дерпт. Через пять дней из-под Нарвы царь приказал Нарышкину, собрав все суда, прибыть из Пскова в Дерпт. Потому что войска и артиллерия, высвободившиеся после взятия Дерпта, направлялись к блокированной россиянами Нарве.

          Нарва пала 9 августа. В Москве эта победа была отмечена тремя залпами из 250 орудий.

             В начале сентября 1704 года энергичный самодержец, который «умел всё делать, мог всё делать и хотел всё делать» (по словам Г.А.Леера), прибыл в Псков. Он был нередким гостем на реке Великой, побывав здесь семь раз с 1701 по 1708 годы. Царь лично руководил модернизацией оборонительных сооружений города, прислал и подмогу псковичам из Москвы в лице инженера Ломота Дешампича. Приезжал в Псков и знаменитый мастер-пушкарь Виниус, обрусевший иноземец.

           Решающие сражения в бассейне Балтийского моря к 1 апреля 1705 года были завершены. Но именно в этот день предусмотрительный основатель русского флота пишет Нарышкину из Воронежа: «Лодки, в которых солдаты шли из Пскова к Дерпту и прочие мелкие суда, изволь починить и исправить, также и вновь (сделать) сколько можно таких же чтоб возможно на оных всякие припасы рекою Амовжею вверх до озера Вильяна (Вильянди), и оттоль другою рекою до Пернова (Пярну) проводить, и о том пути разведать. Но сие имей в великой тайне и лица к тому отнюдь не кажи».

            Стремление Петра к Финскому заливу, которое тогда не афишировалось, как видим это из указания Нарышкину, понуждало использовать не только малые суда. И в 1702 году постройка более крупных судов (фрегатов, шмаков, флейт) началась в устье реки Сяси на Ладожском озере. Оно продолжалась вплоть до 1706 года. Это позволило противопоставить опытным мореплавателям шведам более значительные ресурсы…

        ПРИМЕЧАНИЕ: Автор текста Геннадий Егоров, подготовлено в 1996 году, компьютерный набор от июля 2010 года.

   

           


огонь

Художник, который родился в Пскове

               

 

 

ХУДОЖНИК  М.Н.ВОРОБЬЁВ  ОЧЕЛОВЕЧИЛ  ОБРАЗ  ПЕТЕРБУРГА

 

      В 1787 году в семье низшего чина полка, квартировавшего в Пскове, родился Максим Никифорович Воробьёв, один из основоположников русского романтического пейзажа. Его картины входят в коллекции Эрмитажа, Русского музея, Третьяковской галереи, краеведческих музеев Пскова, Великого Новгорода, Нижнего Новгорода, Казани и других городов. Солдатский сын стал умным и образованным человеком, любил музыку и прекрасно играл на скрипке. В круг его знакомых входили поэт В.А.Жуковский и писатель Н.И.Гнедич, баснописец И.А.Крылов.

             Данный текст подготовлен в 2004 году Геннадием Егоровым (город Казань) в 2004 году и нигде не публиковался.

 

         Уже на одиннадцатом году жизни Максим Воробьёв был определён в казённые воспитанники Академии художеств в Санкт-Петербурге, куда был переведён из Пскова служить и его отец-капрал. Золотая медаль в 1809 году по окончании учёбы давала художнику право на пособие и заграничную командировку.

           Но в Западной Европе шли наполеоновские войны. Пришлось выполнять рутинную работу по снятию видов губернских городов России. Лишь в 1813-1814 годах он попал в Германию и во Францию с Главной квартирой русской армии, преследовавшей войска Бонапарта. Тогда им были созданы первые произведения «баталической живописи», особенно поощрявшейся позднее царём Николаем Первым.

               В 1815 году начинается педагогическая деятельность Воробьева в Академии художеств, прервавшаяся только со смертью художника. В зрелом возрасте он женится на дочери синодального живописца К.Л.Шустовой. и на протяжении 26 лет они живут в мире и согласии.

             Однако успех к мастеру кисти пришел не сразу. Он поначалу сетовал: «Труды мои остаются втуне. Недостаток ныне зажиточных любителей, могущих удовлетворить вкус их к художествам, без лишнего себе отягощения, стал причиною, что все мои труды остаются на моих руках». Только через несколько месяцев по указанию сверху его картины взял Эрмитаж с оплатой их стоимости.

                В 1820 году фортуна крупно улыбнулась живописцу. Он получил наказ готовиться в дальнее путешествие на Ближний Восток. Дело в том, что великому князю (будущему российскому императору) Николаю Павловичу понадобились чертежи сооружений иерусалимских святых мест, снятых с натуры.

        В состоявшейся поездке не обошлось без приключений. Не доходя до Иерусалима, путники были схвачены бедуинами (бродячими арабами), затащены к шейху Аду-Гошу. Тот дочиста обирал паломников. Но ситуация разрядилась, когда шейх узнал, что невольные его гости – русские эфенди (господа). Он обошёлся с россиянами любезно, угостил, чем мог. И отпустил со своими провожатыми для безопасности. Этот эпизод позднее вылился в интересную картину.  

             А три недели в Иерусалиме были наполнены лихорадочной работой, включавшей зарисовки деталей украшения святого Гроба Господня и иконостаса. Зарисовал Воробьёв и все пункты своих остановок на прямом и обратном пути.

             Поездка привила ему вкус к библейской тематике. Находящаяся в фондах Псковского музея-заповедника картина «Пещера Рождества Христова в Вифлееме» написана им в 1833 году. Известны его работы «Святогорский монастырь», «Уборка снега», рисунок «Церковь Николы на Опочках» и другие полотна, отображающие повседневную жизнь Псковского края.

              В 1828 году Максим Никифорович отправляется во 2-ю русскую армию на Дунай, где шла война с турками. Он видит взятие Варны, выполняет заказные картины на кораблях Черноморского флота.

              Вместе с российским императором он попал в шторм на корабле «Париж».  Полотном, изображавшим ту памятную бурю, Николай Первый, не раз навещавший мастерскую художника, остался доволен. Так М.Н.Воробьёв оказался в ряду первых русских маринистов (между прочим, И.К.Айвазовский был его учеником). За картину осады Шумлы в 1828 году, где изображён царь и многие сановники, её творец получил золотую табакерку, осыпанную драгоценными камнями. Кавалером двух орденов он станет уже в преклонные годы…

               Знатоки его творчества отмечают, что Воробьёв глубоко и тонко чувствовал поэзию городского пейзажа Петербурга. Хотя и не был первым из оценивших красоту «полнощной столицы». Простор Невы художник наполнил воздухом и светом, а главное – очеловечил монументальный образ города Петра (на вставке картина "Осенняя ночь в Петербурге").

              Об одной из его картин писатель Н.В.Кукольник отозвался так: «Это не картина, а ода из воды, земли и воздуха».

                    Полотнами мастера кисти пополняли свои собрания члены императорской фамилии, всемогущий граф А.Х.Бенкендорф, князь М.С.Воронцов, потомок сподвижника Петра Великого князь А.С.Меньшиков и другие вельможи. Тем не менее под конец жизни у живописца скопился целый музей никем не купленных творений. Они разошлись по рукам в ходе лотереи лишь после его смерти на 69-м году жизни.

           Можно сказать, что выходец из простых людей прожил удачную жизнь, не зная большой нужды. Врагов у него не было. Узнал он скуку и совершенно изменился лишь с безвременной кончиной любимой жены в 1840 году. Тогда Воробьёв начал искать забвения в алкоголе…

            Но вскоре снова нашёл утешение в любимом деле. Он совершил путешествие в Италию, после чего его мастерскую наполнили виды Сицилии, Средиземного моря, вулканов.

             Этот талантливый человек ушел из жизни, оставив не одну сотню учеников. В их числе, кроме уже названного И.К.Айвазовского, были И.И.Шишкин, барон М.К.Клодт и другие.

      

 

огонь

Великий геометр был непризнанным при жизни

             

Н.И.ЛОБАЧЕВСКИЙ

Биографический очерк

Вместо введения

Николай Иванович Лобачевский (годы жизни 1792 - 1856) был не только одним из первых студентов старейшего университета России – Казанского (второго по времени создания после Московского). Но и внёс солидный вклад в его строительство и развитие. Внёс как один из первых ректоров этого вуза, самого восточного в России святилища знаний.

         Однако судьбе стало угодным, чтобы Казанский университет получил имя не Лобачевского, а В.И.Ульянова-Ленина, студента, едва поступившего в этот университет в 1877 году и через 3 месяца исключенного. Имя же Лобачевского присвоено созданному в 1916 году Нижегородскому (прежде – Горьковскому) университету, поскольку в Нижнем Новгороде будущий великий геометр родился.

Collapse )