February 5th, 2011

огонь

Пушкин заткнул дыры в болдинском хозяйстве

 

 

БЫЛ  ЛИ  ПУШКИН  ДЕЛОВЫМ ?

 

     Трижды в 1830—1834 годах Александр Сергеевич бывал в селе Болдино, родовом имении Пушкиных в Нижегородской губернии. Болдино – это первое пушкинское местечко, которое посетил ещё подростком и  почитатель поэта,  делающий этот набор на ноутбуке…

     Осень 1830 года, как мы знаем, знаменита подъёмом творческих сил А.С.Пушкина. Тогда поэт предполагал пробыть в деревне не более месяца, но прожил около трёх из-за холерного карантина (в старину с этим было строго). В деревенской тишине автор бессмертных творений нашел столь необходимые для работы покой и уединение. П.А.Плетневу он тогда писал: «Вообрази: степь да степь, соседей ни души, езди верхом сколько душе угодно, пиши дома сколько вздумается, никто не помешает».

            Именно тогда родились две последние главы «Евгения Онегина», четыре маленьких трагедии, пять повестей прозы и около 30 стихотворений.

       Весной 1830 года вторичное сватовство поэта к Н.Н.Гончаровой увенчалось успехом. И  отец для улучшения «имущественного состояния» сына выделил ему «в сельце Кистеневе крестьян … двести мужеска душ и с надлежащею на число их землею». Процедура ввода во владение совершилась в сентябре. И стихотворец стал господином для 474 крепостных крестьян «с женами их и …детьми и со всеми их семействами».  Ответственность однако!

              Но по обыкновению того времени это имение, нуждаясь в наличных деньгах, новоявленный жених немедленно заложил. Так что общался не с крестьянами, а со всевозможными губернскими чиновниками (интересно, а откаты, то есть взятки, тогда были тоже обязательными при закладах имения?).

       Но в общем-то хозяйственные дела мастера пера, но неопытного хозяйственника, тогда изрядно запутались. И был назначен приказчик для управления имением. Но и после этого заработки кистеневских крестьян оказались лишь каплей в море семейного бюджета многодетного дворянина.

      И всё же результаты деятельности Пушкина-помещика, раньше имевшего дело с крепостным правом только на бумаге, некоторые его  биографы  оценивают положительно. Он заткнул дыры в болдинском хозяйстве. Погасил скопившиеся недоимки. И освободил имение от угрозы описи и взятия в опеку государством. К этому добавим, что отец Пушкина Сергей Львович хозяйственными делами заниматься не любил. И в 1835 году Александр Сергеевич, тоже не желавший вести бухгалтерские расчеты, решил полностью сложить с себя хлопоты по имению в пользу сестры и её мужа.

              Ольга Сергеевна защищала брата перед мужем словами: «Знаешь что? Он очень порядочный и дела понимает, хотя и не деловой». Наверное, она знала брата лучше приукрашивавших поэта биографов…

   

 
огонь

С художником соперничал философ


ПУШКИН  -  ПОЭТ  И  УЧЁНЫЙ ?

В 1829 году А.С.Пушкин словно бы предсказывал бурный рост науки в девятнадцатом веке:
О сколько нам открытий чудных
Готовит просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, Бог изобретатель…
    Если вернуться к эпизоду его жизни, когда поэт в сентябре 1833 года посетил Казань, то весьма был бы интересен  гипотетический случай: встреча Пушкина с великим геометром, ректором Казанского университета Николаем Ивановичем Лобачевским. Увы,  следов такой встречи казанские краеведы не обнаружили. Да и много ли новых знакомств заведёшь проездом через большой город, всего за двое суток?
        Правда, в художественной биографии «Лобачевский» М.С.Колесникова  (издание 1965 года) мы находим описание встречи Пушкина и Лобачевского, которая якобы произошла на квартире  почтенного семейства Фуксов. Но то всего лишь художественный вымысел. К тому же создатель неевклидовой геометрии в 1833 году ещё не был известен как учёный-новатор. Более того, его труд «О началах геометрии» в 1832 году вызвал негативную оценку академика М.В.Остроградского. А если Пушкин и слышал что-то о теории неевклидовой геометрии, то разве что из анонимной издевательской заметки, появившейся в журнале «Сын Отечества» в 1834 году, уже после поездки в Поволжье и на Урал.
              Но можно согласиться с мнением, что Александр Сергеевич не чуждался естественных наук, математики, как и всех других сфер человеческой мысли. В его творениях с художником соперничает мыслитель, философ, историк. Например, в 1993 году в Ставрополе проходила первая Международная конференция по циклическим процессам природы и социума. На ней прозвучало сообщение об открытиях Пушкина в этой области.
      Вспомним и некоторые факты подтверждающие слова Н.В.Гоголя, что «Пушкин – это русский человек в конечном его развитии, в каковом он, может быть, явится через 200 лет». Пушкин описывает Бертольда как ученого и изобретателя  XIV-XV веков. Михаила Ломоносова он называет «великим человеком». В библиотеке поэта была книга астронома, математика и физика Пьера Лапласа под названием Опыт философии теории вероятностей».
     Пушкин буквально заставил бывшего дипломата и исследователя П.Б.Козловского сделать в журнале «Современник» «Разбор парижского математического ежегодника на 1836 год». Причем главной мыслью в этой статье была необходимость популяризации достижений науки.
                    Знакомится Пушкин и с бароном Павлом Шиллингом, создателем первого в России электрического телеграфа. Известного египтолога И.А.Гульянова он поражает своими познаниями в археологии и языкознании. Он аргументированно доказывает профессору Московского университета М.Г.Каченовскому подлинность «Слова о полку Игореве»…
                     А в седьмоё главе «Евгения Онегина» читаем:
Когда благому просвещенью
Отдвинем более границ,
Со временем (по расчисленью
ФИЛОСОФИЧЕСКИХ ТАБЛИЦ,
Лет чрез пятьсот) дороги, верно,
У нас изменятся безмерно:
Шоссе Россию здесь и тут,
Соединив, пересекут…


    Пушкинист В.В.Томашевский отнес эти таблицы к книге французского статистика Шарля Дюпена по экономике европейских государств за 1827 год. Однако ясности в трактовке этих таблиц до конца нет. «Расчисления философических таблиц», на которые намекал Пушкин, относятся , надо полагать, не только к улучшению шоссейных дорог или перспективе российского технического прогресса. Дороги (и дураки) – беда России надолго, об этом знали давно. Но что это за загадочные «философические таблицы»? Что ими хотел сказать гений поэзии?
             Именитый тартуский филолог Ю.М.Лотман выразился так: «Пушкин всегда таков, каким он нужен новому поколению читателей, но не исчерпывается этим, остаётся чем-то большим, имеющим свои тайны, чем-то загадочным и зовущим».    
огонь

"Псков для меня хуже деревни"

 

ПУШКИН  В  ПСКОВЕ
     В июле 1825 года Александр Сергеевич Пушкин писал из села Михайловского Н.Н.Раевскому-сыну: «… Мне разрешили поехать в Псков и даже поселиться там, однако, делать этого не стану, а только съезжу туда на несколько дней».
    Уже в год рождения, осенью 1799 года, младенца Сашу родители повезли из Москвы в далёкое Михайловское, чтобы показать его деду Осипу Абрамовичу Ганнибалу. А взрослым поэт наезжал в родовое сельцо  уже из северной Пальмиры – Петербурга. Но самый короткий путь сюда из северной столицы миновал древний Псков:  дорога проходила через Лугу, Порхов, Бежаницы, Новоржев. Так что в губернском центре стихотворцу довелось бывать нечасто. И в основном по делам. Поездки в Псков были скорее обязанностью «ссылочного невольника», чем зовом души. Пожалуй отсюда, пушкинские слова: «Псков для меня хуже деревни»…
    Осенью 1824 года, сразу после одесской ссылки, поэт приезжает в Псков по вызову губернатора. Через год снова появляется здесь один раз на недельку. Для встречи с главой губернии Б.А.Адеркасом и врачом. Тогда же он навещает архиепископа Евгения Казанцева в его резиденции – Снетогорском монастыре. А вот в 1826 году мы насчитываем  шесть поездок в город на берегу реки Великой, в разное время года. Десять лет спустя Пушкина доставят в Псков уже в гробу, проездом, чтобы предать земле у «милого предела», в Святых Горах…
     Отношения строптивого поэта с главой губернии Адеркасом были вполне доверительными. Пушкин: «Губернатор также был весьма милостив; дал мне переправлять свои стишки-с». А «очень добрый лекарь» В.И.Всеволодов, к которому обращался Пушкин по необходимости, был не только учёным ветеринаром, но и хорошим врачом и незаурядным человеком. Что касается псковского архипастыря , то он даже «баловался» стишками. «Отец Евгений принял меня как отца Евгения», - шутил Александр Сергеевич перед другом Вяземским, намекая на своё авторство в ставшем знаменитом романе в стихах.

      В 1826 году опальный поэт общался в Пскове с генералом И.А.Набоковым и подчинёнными ему офицерами. Между прочим, женой генерала была родная сестра друга поэта Ивана Ивановича Пущина. В приятном мужском обществе здесь велись непринужденные разговоры за карточной игрой. Сюда наведывались псковский помещик Н.А.Яхонтов, отставник Г.П.Назимов, у которого Пушкин и ночевал в теперь несохранившемся доме у Октябрьского проспекта. Первый биограф поэта П.В.Анненков упомянул ещё об одной цели визита: «Время пребывания в Пскове он посвятил тому, что занимало преимущественно его мысли – изучению народной жизни. Он изыскивал средства для отыскания живой народной речи…»
       Вслед за автором  современной книги  «Пушкин в Михайловском» А.М.Гординым можно представить себе, как Пушкин взбирается на башню Кутекрома, часами любуется на полноводную Великую, на панораму Завеличья. Но тогда не вполне ясно, почему древний город не вдохновил пушкинскую музу. А между тем  друзья поэта ожидали, что он напишет о героическом прошлом Пскова и Великого Новгорода, где власть принадлежала народному собранию – вече. Кстати, в ту пору Пушкин был поглощен работой над исторической трагедией «Борис Годунов». И декабрист К.Ф.Рылеев, один из пяти позднее казненных, писал ему: «Ты около Пскова, там задушены последние вспышки народной свободы; неужели Пушкин оставит эту землю без поэмы?». Для псковичей, конечно, досадно, что гений поэзии оставил город и без поэмы, и без единой поэтической строчки.
Ну что ж, вдохновенье не приходит по заказу!. Будем же довольствоваться проникновенными строками Пушкина, посвященными «приюту трудов и вдохновенья» - Михайловскому и Тригорскому:
Воображать я вечно буду
Вас, тени прибережных ив,
Вас, мир и сон Тригорских нив.
И берег Сороти отлогий…. 
огонь

Профессор Жобар не был сумасшедшим

 

 

 

УВАРОВ  И  ПУШКИН,  МЕЖДУ  НИМИ  -  ЖОБАР

 

В «Евгении Онегине» А.С.Пушкин писал:

Приятно дерзкой эпиграммой

Взбесить оплошного врага.

Не так уж редко «шевелилась эпиграмма» в глубине его беспокойной души. Он яростно преследовал пером «украшенных глупцов, святых невежд, почётных подлецов». Объектом его сатиры бывали и довольно именитые сановники, в том числе тогдашний министр народного просвещения С.С.Уваров.

           Уварову Пушкин посвятил в 1835 году оду «На выздоровление Лукулла». Тогда тяжело заболел богатый граф Д.Н.Шереметев, не имевший потомства. И Уваров, женатый на его двоюродной сестре, заранее почувствовал себя наследником шереметевских миллионов. Но богач выздоровел, и Уваров оказался в смешном положении, так как заранее принял меры по охране имущества больного.

      Ода Пушкина оказалась в петербургском обществе на виду, так что императору пришлось через Бенкендорфа сделать поэту строгий выговор.

        Нанесенную Уварову обиду усилило вмешательство в  скандал профессора Казанского университета француза Альфонса Жобара. Беспощадно прямолинейный, фанатически честный, Жобар столкнулся в Казани с консерваторами в учебной администрации и с самим  Уваровым. Министр пытался его  обезоружить в 1835 году, объявив сумасшедшим.

               Появившаяся в этот момент ода Пушкина подлила масла в огонь ненависти, которым пылала мятежная душа профессора. Жобар немедленно перевёл стихи Пушкина на французский язык. И послал их Уварову с язвительным пиьмом, угрожая напечатать свой перевод в просвещенной Европе со всеми комментариями.

              Примечательно, что в молодости Уваров, как и Пушкин, был членом литературного общества «Арзамас». Встречался поэт с ним у общих знакомых, но расположения к этому человеку не испытал. Уваров позднее получил репутацию карьериста и приобретателя. «Историю Пугачевского бунта» министр считал поджигательской книгой и в начале 1837 года советовал издателю А.А.Краевскому не иметь дела с людьми «столь вредного  образа мыслей, каким отличается Пушкин».

          Жобар свой перевод оды послал автору. В ответном письме от 24 марта 1836 года Пушкин назвал работу переводчика  «прелестной», но косвенно предостерёг профессора  от её публикования. Жобар последовал совету Александра Сергеевича, однако был всё-таки выдворен из Казанского университета. Он уехал в Австрию и издал «Лукулла» там… 

        Постскриптум: Портрета Жобара, увы, в архивах не обнаружено, в том числе в Казанском университете…

огонь

В Казани Пушкин был проездом

 

ПУШКИН  В  КАЗАНИ

          Направляясь в Поволжье и на Урал для сбора сведений по истории Пугачева, Александр Сергеевич Пушкин 5 сентября 1833 года прибыл в губернскую Казань. Здесь в  январе-мае 1773 года Пугачев сидел в пересыльной тюрьме ещё неизвестным, но опасным политическим преступником. Из тюрьмы, как известно, Пугачев бежал. И в следующем году штурмовал центр губернии. Но успеха не имел, хотя его отряд насчитывал 20-25 тысяч вооруженных соратников.
     Из Казани Пушкин писал жене через два дня: «Здесь я возился со стариками, современниками моего героя; объезжал окрестности города, осматривал места сражений, расспрашивал, записывал и очень доволен, что не напрасно посетил эту сторону».


      Были у поэта и другие основания не сожалеть о заезде на волжский берег: здесь у него были интересные встречи не только с ветеранами сражений. В Казани Александр Сергеевич наведался в сохранявшийся до сего времени дом 50-летнего Карла-Фридриха Фукса, профессора Казанского университета и просто ученого человека. Это был местный деятель редкостной эрудиции, умевший удивительно ладить с коренными жителями края. Поэт получил от него некоторые  сведения о пребывании здесь Пугачева. Попутно позаимствовал денег, в которых нуждался постоянно.
                     И познакомился с женой Фукса Александрой Андреевной, урожденной Апехтиной (годы жизни 1810-1853). Супруга профессора содержала лучший в городе литературный салон, состояла в приятельских отношениях с Е.А.Баратынским, И.В.Киреевским, Н.М.Языковым, сама писала стихи. Известны четыре письма Пушкина к А.А.Фукс от 1833-1836 годов и столько же её корреспонденций к поэту.


       В «Истории Пугачева» Пушкин очень уважительно и сердечно отозвался о докторе медицины Фуксе (в 1998 году в Казани открыт ему памятник). Несколько пушкинских комплиментов досталось его жене, далеко не блиставшей талантами. Её длинное стихотворение «На проезд А.С.Пушкина чрез Казань» оказалось довольно бесцветным:
А к казанским обращаясь
Взором ласковым своим,
Поздравлял их, улыбаясь,
С редким гостем, дорогим…

      Позднее, под влиянием Пушкина, Александра Фукс написала исторический роман «Зюлима, или Пугачев в Казани», который никогда не публиковался. Посланный же Фуксам в Казань отпечатанный труд поэта о пугачевском восстании не дошел до этого уважаемого семейства. И Пушкин шутливо написал А.А.Фукс из Петербурга: «Не понимаю, каким образом мой бродяга Емельян Пугачев не дошёл до Казани, место для него памятное: видимо, шатался по сторонам и загулялся по своей привычке».
       Казанских краеведов давно смущало одно из писем Пушкина жене. В нём он назвал Александру Фукс «сорокалетней несносной бабой с вощеными зубами и с ногтями в грязи». А ведь было этой вовсе не дурной и умной женщине, которая собиралась нагрянуть в Петербург к семейству Пушкиных с ответным визитом, всего 23 года!. Исследователи заключили: поэт решил предварить её появление в северной столице эдакой страшной басней про 40-летнюю женщину – «синий чулок». С единственной целью – чтобы Натали не ревновала…
      В Казани у Пушкина была  ещё и неожиданная , совершенно приятная встреча – с поэтом Баратынским. Но задерживаться в этом городе он не стал, пробыв здесь, как точно подсчитано, 2 суток и 7 часов. Ведь большая часть архивов в Казани погибла в пламени грандиозного пожара 1815 года.
          Добавим к этому, что газета «Казанские губернские ведомости» никак не откликнулась на приезд известного к тому времени поэта. Хотя он, возможно, нанёс визит вежливости казанскому военному губернатору.