March 21st, 2011

огонь

Владимир Владимирович ЧУМАКОВ. ЗНАЙ НАШИХ!

      
ЕГО МЕЧТОЙ БЫЛ ВОЗРОЖДЁННЫЙ СВИЯЖСК


              Тесно общаться с Владимиром Чумаковым в повседневной жизни автор этих строк был «обречён» с 1977 года, когда переехал жить из древнего Пскова в чуть менее древнюю Казань. Дело в том, что моя вторая супруга Диляра Газизова была давней и задушевной подругой Тамары Калашниковой (на фотографии в Ленино-Кокушкино от осени 1977 года она - справа), ставшей последней женой увлекавшегося мужчины  и одарённого любителя казанской старины.

            В первый же день встречи Володя поднёс мне свою простенько изданную книгу (считай, брошюру)  о Свияжске с размашистой дарственной надписью. И был уверен, что я с особым интересом прочитаю в книге страницы, посвященные участию псковских каменщиков в возведении белокаменного богатыря -Успенского собора сказочного острова Свияжска.

            Увы, за 14 лет знакомства и тесного общения мы так и не собрались вместе съездить познакомиться со свияжскими памятниками архитектуры. Но Володя был первым, кто лихо прокатил нас на своем «Запорожце» после выхода из ЗАГСА (памятное фото о том висит у меня за спиной, когда я набираю на ноутбуке эти строки). А осенью 1977 года свозил нас в Ленино-Кокушкино к музею В.И.Ленина (фото здесь приложено первым).  И вскоре ознакомил с родиной татарского поэта Габдуллы Тукая, селением Тукай-Кырлай, где свеже обструганными бревнами сиял только что возведенный музей.
         Надо ли говорить, что мы были всегда желанными гостями в его квартире, почти музее, в доме 2 по улице Галактионова в самом центре Казани.
На прилагаемом фото от 31 декабря 1978 года автор этих строк (справа) с В.В.Чумаковым в его квартире:

К квартире по праву можно отнести слова Анны Ахматовой:
И комната, где окна слишком узки,
Хранит любовь и помнит старину.
              Особенно примечательной оказалась встреча здесь нового 1979 года  в небольшой кампании. Тогда я сделал много фотоснимков. И очень доволен, что один из этих фотокадров украсил статью Л.Е.Похвалинской в сдвоенном  номере солидного журнала «Казань» (№ 8-9, 1997), целиком посвященного Государственному музею РТ и людям, сохранявшим казанскую старину.
         Володя был общительным и веселым человеком. За столом любил накоротке рассказать что-то забавное. Охотно показывал свои коллекции, порой раскладывая планшеты прямо на полу своей квартиры. Не слишком редкими предметами, особенно из дубликатов, делился и с друзьями. Ну а мы, чем могли, ему помогали сведениями о том, где и что можно отыскать в старых квартирах города.
         Автомобилистом Чумаков был отчаянным. В 1975 году он двинулся на барахлившей малолитражке в очень дальний путь: Москва – Псков и Старый Изборск – Пушкинский заповедник – Белоруссия. А ведь ему материально было нетрудно купить «Жигули», продав всего-то две-три редкие керосиновые лампы из своей коллекции. К сожалению, в упомянутой поездке почти не было сделано фотографий. Много и увлечённо Володя фотографировал излюбленную Казань, прежде всего старые постройки (почему-то, однако, ни разу не щёлкнув свой дом на Галактионова, снесённый в 2005 году).

         Ничто человеческое ему было не чуждо. Однако он не пил и не курил. Любил пельмени. Был хозяйственным  дачником. О людях говорил всегда доброжелательно или сдержанно. Был начитан и многое знал. К сожалению, не писал заметок в газеты, да и не вёл дневников и записей.
        Пожалуй, это от своего душевного и единственного приятеля я мало-помалу всерьёз воспринял старину, прежде всего псковскую, начав с 1991 года регулярные «посиделки» над дореволюционными изданиями в Научной библиотеке Казанского университета. И с той поры написал много заметок по историко-литературной тематике.
         Неточно указание в заметках Л.Е.Похвалинской, что В.В.Чумаков умер от кровоизлияния в мозг. Это как бы предполагает склероз сосудов. Но голова-то у него всегда была светлой. На деле Чумаков много лет страдал астмой, болезнью очень опасной, как я теперь понимаю. Мы все, конечно, видели, что он носит с собой целебный флакончик аэрозоля и словно украдкой и мимолётом им пользуется, расширяя бронхи для дыхания. Не знаю, сознавал ли он сам опасность своей болезни. О ней он никогда не говорил.
                 Астма опасна внезапным осложнением. Когда его прямо на улице 1 ноября 1988 года что называется «прижало», удалось добраться до поликлиники. Володя назвал лекарство, которое надо ему ввести инъекцией. Ампулу искали долго, да ещё заставили своими ногами подниматься наверх по лестнице. Его дыхание остановилось, от кислородного голодания в считанные минуты подверглись изменению жизненно важные органы, в том числе мозг. Казанские медики, сильные в науке, тогда оказались не на высоте в практике…

              Сегодня единственное, что мы можем сделать для замечательного человека Владимира Владимировича Чумакова – это сохранить память о нём. Его коллекции, вошедшие в экспонаты музея, будут долгое время служить людям.
      Отрадно, что нынче усилиями первого президента Республики Татарстан М.Ш.Шаймиева осуществляется мечта одного из первых любознательных и скромных исследователей Свияжска  - В.В.Чумакова. Мечта о возрождении прекрасного острова на Волге с его дивными памятниками культуры.
Геннадий ЕГОРОВ, март 2011 года
город Казань
огонь

О В.В.Чумакове

 
   ЖИЗНЬ ПОД ЗНАКОМ МУЗЕЯ

               Музеи – это прежде всего вещи. Вещи, окружающие человека во все времена, в любые эпохи. Вещи, которыми люди пользуются в привычной для них обстановке и потому, как правило, не думают, как те будут существовать после них. Вещи уходят, исчезают, исполнив своё назначение, исчезают порой незаметно. И не всегда находится человек, который вовремя увидит в отслужившей вещи музейное значение, не выбросит её, сохранит…
         Нашему музею в этом смысле повезло. Был такой человек. Это Владимир Владимирович Чумаков. Казанцы должны его помнить – ассистент кафедры архитектуры инженерно-строительного института в 1967-88 годах, соавтор книги «Свияжск» (В.П.Остроумов, В.В.Чумаков, «Свияжск», Казань, 1971 г.).
На фото В.В.Чумаков в своей квартире в Казани 31 декабря 1978 года:

          Земляки знали его прежде всего как пытливого краеведа и опытнейшего коллекционера. Жизнь Владимира Владимировича прошла под знаком Музея, как под знаком Зодиака. В своей биографии он всегда отмечал знаменательную для себя дату – день первого посещения казанского исторического музея ещё в шестилетнем возрасте.
          Владимир Чумаков родился в семье архитектора. Обстановка в доме, книги отца и литература из библиотеки соседа по квартире, профессора И.Козлова, рано пробудили интерес к старине, искусству и архитектуре. Музей произвёл на него огромное впечатление, оставившее след в душе на всю жизнь. В одном из писем к собрату-коллекционеру Владимир Владимирович так характеризует себя: «Сам я инженер-строитель. Работаю на преподавательской работе уже около двух десятков лет. А увлечений у меня много (подчёркнуто В.В.Чумаковым). Дело в том, что я в душе музейщик. Даже дипломный проект когда-то выполнил на тему: «Краеведческий музей для города Казани». Являюсь членом фондовой комиссии Государственного музея Татарии. Занимаюсь краеведением… Уже тридцать лет занимаюсь фотографией. Снимаю архитектуру (старую) наших маленьких поволжских и прикамских городов. Собираю фото (старые) Казани. Их у меня уже за тысячу (это по работе). Есть у меня и страсти собирательские…»
              Мы знаем, что Владимир Владимирович не просто собирал какие-то вещи. Он собирал их страстно, увлечённо, отдавая этому делу всю душу, всё свободное время, все силы. Чтобы сохранить свои коллекции, Чумаков овладел некоторыми редкими ремёслами, совершенно далёкими от его профессиональных занятий, такими, например, как переплётное и картонажное дело, реставрация предметов из дерева, металла и других материалов. Поэтому его коллекции сразу выглядели по-музейному: фотографии наклеены на картон и оформлены в паспарту или сшиты в альбомы. Отдельные предметы прикреплены к картонным планшетам, расположены по видам материала, по темам и помещены в картонные коробки. И всё сделано руками Владимира Владимировича. Такое отношение к своему делу выдавало в нём, современнейшем человеке, интеллигента старой закалки, усвоившего лучшие традиции прежних поколений.
            Чумаков хорошо знал многих старожилов Казани, никогда не уставал встречаться с ними, жадно слушал их рассказы о прошлом. Он переписывался с коллекционерами из разных городов, обменивался дубликатами вещей из своей коллекции. Его деятельная натура искала воплощения многих блестящих идей.
         В 1986 году, увидев в фондах музея некоторые музыкальные механизмы, Чумаков увлёк музейщиков идеей строительства большой выставки «Из истории звукозаписи», или «От граммофона до магнитофона». С его помощью мы подобрали всё необходимое, чтобы по вещам проследить историю возникновения звукозаписи до наших дней. Он сам ремонтировал механизмы, чтобы выставка «звучала». Принёс из дома граммофон, патефон, какие-то детали, иглы для проигрывания старых пластинок.
         Одним из первых узнавая о строительстве какого-либо нового музея в Татарии, Чумаков на добровольных началах принимал активнейшее участие в создании новых экспозиций: он начинал жить эпохой того времени, предлагая часть своих коллекций этому музею, находил недостающие вещи, разъезжая по республике. Не было ни одного крупного музея, в создании которого он бы не участвовал.
          Смерть В.В.Чумакова в 1988 году была скоропостижной, неожиданной, по дороге на работу он умер от кровоизлияния в мозг. В свои 57 лет он был полон новых замыслов, интересных идей, оставшихся невоплощенными, мечтал увидеть любимый им Свияжск одним из музейных центров, собирался подготовить каталоги своих коллекций.
        О коллекциях Владимира Владимировича многим казанцам было известно ещё при его жизни, о них говорили, он сам часто рассказывал и даже показывал в музее во время школьных каникул коллекцию карандашей. Он беспокоился о судьбе собранных им предметов и несколько раз просил руководство музея взять его коллекции на государственный учёт. Но тогда эта форма учёта мало кому была понятна, и всё оставалось разговорами, которые сам Чумаков обычно завершал одной и той же фразой: «Всё равно после моей смерти все мои коллекции будут переданы в ваш музей».
        Родные выполнили желание Владимира Владимировича. И теперь, учитывая переданные им в музей ещё при жизни и поступившие после его кончины от его родных вещи, коллекция В.В.Чумакова включает:
1.    ФОТОМАТЕРИАЛЫ – 13 альбомов с фотографиями на темы: «Казань до 1917 года», «Исторические и литературные места г.Казани», «Архитектура церковных зданий»,  «Дорога от Казани до Н.Челнов (церкви)», «Арск», «Елабуга», «Красновидово», «Лаишев», «Мамадыш», «Раифа», «Свияжск», «Тетюши», «Чистополь», 23 коробки с фотокопиями фотографий старой и оригиналами – современной Казани, в том числе по темам: «Старинные решетки в г.Казани», «Памятники на казанских кладбищах», «Архитектура Казани. Здания с фрагментами».
2.    НУМИЗМАТИКА – особенно большой интерес в этой коллекции представляют бумажные денежные знаки 18-19 веков.
3.    ФРАГМЕНТЫ ИЗРАЗЦОВ отопительных печей 16-18 веков. Среди них есть куски без поливы с рельефным орнаментом и поливные.
4.    ПРЕДМЕТЫ БЫТА из дерева, металла, керамики, стекла, камня и других материалов – около 3000 единиц, а именно:
-карандаши, ручки с перьями, отдельные перья металлические, резинки-ластики, точилки – всего 1886 предметов,
- осветительные приборы – лампы керосиновые, подсвечники, фонари, зажигалки, лампадки церковные, осветительная арматура (пробки электрические, патроны и др.) – 150 предметов,
- колокольчики – 28 поддужных и 8 нашейных. Особую ценность представляют три колокольчика с надписями: «Михаила Макушина в Слободском 1807», «Сей колокол лит ВАЛДАЕ КОГО люблю того дарю 1816», «Мастера Прокопий Серебренников в Елабуге»,
- знаки отличия на головные уборы и пуговицы 19 – начала 20 веков – 502 предмета,
- ключи от дверных замков конца 19 – начала 20 веков – 158 предметов,
- аптечная посуда из керамики и стекла и стеклянные бутылки конца 19 – начала 20 веков – 66 предметов,
- предметы из гарнитуров для письменного стола и отдельные канцелярские принадлежности: чернильницы, перочистки, подставки, скрепки для бумаг, ножи для разрезания бумаги, колокольчики настольные, печатки из яшмы и горного хрусталя 18-начала 19 веков – 160 предметов,
- скульптура из бронзы «Аристид» (предположительно). Это деталь от часов производства Франции, конец 18-начало 19 веков,
 - копилка цилиндрической формы (сталь, медь, олово, Россия, Тула, 1-я половина 19 века).
- граммофон, предметы мебели и другие вещи начала 20 века. Есть коробочка жестяная, маленькая. Казалось бы ничем не примечательная внешне, если бы не надпись на ней: «Русский нюхательный табак. Торговый дом М.Н.Чумакова с С-ми въ Костроме».
          Самая впечатляющая часть коллекции – керосиновые лампы. Большие и маленькие, с красивыми абажурами и без них, подставки их и резервуары – самых разнообразных форм, из разных материалов: керамические, стеклянные, металлические…
                Чумаков любил свою коллекцию ламп, любовался ею, только в исключительных случаях жертвовал одной из них, когда  экспозиция нового музея не могла обойтись без этого предмета.
       Нам известно, что первую керосиновую лампу зажёг Игнатий Лукашевич в 1983 году в городе Львове, в Лычаковском госпитале.
         Самая ранняя из ламп в коллекции Чумакова датируется 1870-ми годами. Её фаянсовый корпус с росписью, изображающей крупные красные цветы и большую синюю птицу, помещён в металлическую фигурную подставку с ажурными ручками. Лампа увенчана стеклянным абажуром в форме тюльпана. Сделана она в Варшаве, на фабрике Диттмар.
          Ещё две лампы относятся даже к 1860-м годам, но только частично. Дело в том, что эти лампы собраны из деталей разного времени: корпус из папье-маше с живописной росписью изготовлен в России в 1860-х годах, а горелки – производства Германии начала 20 века. Чумаков, кстати сказать, коллекционировал не только предметы, но и их отдельные детали. Из сорока ламп, находящихся в коллекции, десять – явно сборные, и не всегда детали подобраны удачно. Это естественно: стекло, керамика – бьющиеся материалы, и сыскать нужную деталь непросто. Датировать предмет сложно, в нём собраны детали разного времени. Тем более, что на самом корпусе лампы, как правило, не бывает никаких фабричных знаков. Обычно клеймо мы находим на винте горелки, а известно, что горелки продавались и отдельно.
         В конце 19-начале 20 веков в России широко продавались ламповые горелки немецкого производства. В прейскуранте того времени указана их стоимость: ламповые горелки фабрики Эрих и Грец в Берлине стоили от 55 копеек до 1 рубля 75 копеек за штуку, в зависимости от диаметра горелки и сложности устройства – были горелки с подъёмом фитиля и без подъёма. В коллекции Чумакова встречаются и эти разновидности. И, наверное, не всегда собирал из деталей лампы сам коллекционер, они могли попасть к нему от владельца уже собранными.
             В коллекции более половины ламп – двадцать одна – немецкого производства, двенадцать – производства дореволюционной России, шесть – советского времени. И есть ещё одна вещь казанского производства. Это, правда, не целая лампа, а только резервуар для горючего из красной меди с латунной горелкой, на дне – давленая надпись: «ПРОГРЕСС КАЗАНЬ».
          Из интересных цельных предметов можно назвать торшер с керосиновой лампой из чугуна и латуни, производства России, фабрика Вулкан, начало 20 века. Лампу со стеклянным зеленым абажуром в составе кабинетного письменного прибора из семи предметов, производства Западной Европы, начало 20 века. Лампу предположительно газовую, выполненную в форме керосиновой, корпус из никелированного металла, светильники и абажур – из молочного стекла, производства Германии, фабрика Бреннер, начало 20 века. Лампу маленького размера из желтого металла на высокой ножке, с клеймом: «Москва, ф-ка Прокофьева», начало 20 века. Подсвечники садовые с горелками и абажурами, как у керосиновых ламп. Есть и ночник, очень симпатичный, маленький, в нём и абажур, и корпус оформлены одинаково – из цветного стекла с орнаментом, производства Германии первой половины нынешнего века.
        Владимир Владимирович очень любил свою коллекцию ламп, лелеял её. Впрочем, все свои коллекции он хранил с необыкновенной любовью. И, наверное, не случайно в его бумагах мы нашли листок с трогательным стихотворением, в котором, как завещание, звучат такие строки:
Храните старину! – Она целебна,
Как миру дорогие имена.
Храните, как хранят, желая хлеба,
Отборные, - к посеву – семена.
Измерьте старых улиц биотоки
Истории, намеченной на слом.
Храните старину!
И вас потомки
Помянут – с благодарностью –
Добром!

Людмила Похвалинская
Журнал «КАЗАНЬ», № 8-9, 1997 год. Издание Государственного Совета Республики Татарстан
Примечание от редакции:
Похвалинская Людмила Евгеньевна – старший научный сотрудник, заведующая сектором отдела фондов Государственного объединённого музея Республики Татарстан, заслуженный работник культуры Татарстана.