g_egorov (g_egorov) wrote,
g_egorov
g_egorov

Categories:

Воспоминания


    

Воспоминания

Лида Бурбуль из Пскова: старая фотография

Что выдают? Мануфактуру?

Воспоминанья выдают?

Михаил СВЕТЛОВ, 1957 год

     Вот она в моих руках, эта пожелтевшая фотография, сделанная в Пскове 75 лет тому назад. Почти старинная и точь-в-точь 75-летняя. На ней сверху синими чернилами пометка о дате и месте съёмки – 26 июля 1934 года, г. Псков.

         На лицевой стороне – молодая, лет 22-25 женщина, в светлом берете и модной в 1930-е годы жакетке. Женщина – не красавица, но с выразительными глазами. И она вполне могла нравиться мужчинам, если обладала живым и добрым характером. Хотя явно была склонна к полноте и была наверняка невелика ростом, как и моя мать-псковичка Мария Ивановна, в девичестве Герасимова.

              Странное дело, я вижу, как выглядела в 1930-е годы подруга моей матери Лида (а это именно она на кадре), но не знаю, какой была мать. Потому что самое первое из сохранившихся фото  Марии Ивановны в семейном фотоархиве датировано … 1951 годом! Когда ей было уже 39 лет. Столько сегодня её внукам Сергею и Мише Егоровым, а внучкам и того больше.

           После войны мать почему-то не заглядывала в фотоателье, а когда бежала под бомбёжкой от немцев из Порхова, старинного города западнее Пскова, то успела схватить только малюсенькие (паспортного формата) снимки родителей, оттиск мужа-офицера Сергея Васильевича, сына Геннадия (на фото мне два годика) и … ни одной собственной фотографии.

                            Всё имущество было брошено, надо было спасать двух маленьких детей и себя. В одном из дачных рассказов я упомянул, что крепко выручили нас тогда отступавшие на восток молоденькие латышские солдатики  (они нарушили  воинский приказ: категорически не брать гражданских лиц в свои вагоны-теплушки).

        На обороте оставшейся от матери и сейчас мною разглядываемой фотографии стоит неразборчивый штемпель фотомастерской с чётким номером заказа (наверное таким было требование НКВД) и с полувыцветшей подписью фиолетовыми чернилами:  «ВСПОМНИ ДНИ ПРОВОДИМЫЕ ВМЕСТЕ.  ЛИДА. 22 января 1941 . Псков».

        Заметим, что фото подарено Лидой подруге, когда Мария Ивановна стала Егоровой и обросла детишками, да и Лида, скорей всего, была замужем. А как они проводили время до замужества? О том, увы, в деталях я мать не расспрашивал, так как стал любопытным лишь в зрелые годы, где-то после пятидесяти. Помню, что девушки шалили, назначая, например, свидания в одном месте и в одно время ДВУМ кавалерам сразу. В общем, были весёлыми и шаловливыми.

       А шалости кончились тем, что 1 сентября (аккурат в будущий День Знаний) 1936 года родился я. И только много лет спустя я разглядел на свидетельстве ЗАГСа, что брак родителей зарегистрирован … годом позже! В 1937 году, когда отец закончил военное училище в Пскове . Около 1936 года в СССР были запрещены аборты. И если тогда детишки кричали по наущению взрослых «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!», то я могу сегодня воскликнуть «Спасибо товарищу Сталину  ЗА ЖИЗНЬ!».

          А как сложилась биография у Лиды в военное лихолетье или после войны, неизвестно. Быть может, она пала под пулями и бомбами или умерла от болезней при непосильном труде в тылу. А может статься, уцелела и  после 1944 года разыскивала подругу Марию в Пскове?

         Но мать вернулась в родной город лишь через 10 лет после войны, в 1955 году, когда отец оставил службу в армии. И после 1944 года (год освобождения города на реке Великой) ранее там не появлялась, зная, что никого из близких в живых не осталось  (а ведь только братьев родных было человек пять). И, странное дело, не стала искать свою подругу Лиду Бурбуль в 1955 году! Ведь фамилия редкая и в паспортном столе могли бы указать хотя бы на родственников подруги.

         А между тем родные у Лиды в Пскове оставались. В этом я убедился уже после ранней, в 56 лет, кончины матери. После похорон дорогого человека

 на Мироносицком кладбище в 1968 году я стал чаще там бывать. И однажды наткнулся на могилу мужчины с фамилией БУРБУЛЬ. Могила со скромным камнем была почти того же времени, что и материнская. Кто в ней лежал, отец ли, брат ли, муж ли Лиды? Опять же я не проявил любознательности, ничего не записал, а вскоре навсегда покинул родной Псков. С 1999 года там не бываю с остановками, да и смогу ли теперь найти эту могилу? (кладбищенские поиски коварны тем, что можешь оказаться рядышком с захоронением, но пройти мимо)…

         Примечательно, что семейство Бурбуль (какой оно было национальности? Мать общалась и с поляками, которых обитало немало в предвоенном Пскове) никак не отметилось общественным признанием в брежневские времена. Я в 1968-1973 годах пребывал на идеологигической и информационно-технической работе в городе и области. Через меня прошли сотни фамилий, но не встретилось ни одного Бурбуля среди руководителей предприятий и учреждений и их замов, партийных секретарей, деятелей искусства и науки местного масштаба.

      Одно время мне казалось, что эта фамилия белорусского происхождения: бурбуль – бульба (картошка). В БСЭ слова бурбуль нет. Но стоило заглянуть мне на-днях в Сеть Сетей, сразу выяснилось, что бурбуль – это порода бойцовых собак, выведенная ещё в 17 веке в Южной Африке. Прозрачно и происхождение слова: жители ЮАР – буры, а собака внешне похожа на бульдога, коричневого окраса.

         Главной загадкой для меня стало то, почему мать не разыскивала закадычную подругу по возвращении в Псков. Напрямую я не осмелился её о том спросить. Я задал этот вопрос отцу незадолго до его кончины. Он ответил примерно так: знаешь, люди с возрастом меняются и ещё неизвестно, нашли бы ОБЩИЙ ЯЗЫК бывшие подруги через 15 лет…

       Не понимаю, сам ли пришел батяня к этой мысли или где-то вычитал. Но, кажется, он прав. Оставаясь в натуре неизменными, мы со временем меняемся. При том обычно не в лучшую сторону.  Уж простите меня за это утверждение, мои сверстники, женщины и мужчины (я ведь и для себя не делаю исключения).

        Матери  нет на свете уже 40 лет. Нет и Лиды, и её наследников я не знаю. Фотография никому не нужна! Можно бросить её в мусорный ящик, как я поступил уже с некоторыми фотокарточками. Но рука не поднимается. Это старое фото –память об ушедшей эпохе, память о матери и с написанием этого рассказа - память обо мне самом…

       Помещаю этот документальный рассказ в блоге с тайной надеждой, что кто-то из семейства Бурбуль откликнется через десятилетия.

                                      Геннадий ЕГОРОВ  

                                       Июль 2009 года, село Ключищи под КАЗАНЬЮ

 

    
Tags: Псков
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments