g_egorov (g_egorov) wrote,
g_egorov
g_egorov

Семья распалась, но через 30 лет восстановилась



ГУЛЁНУ НИКОЛАЯ ПЕТРОВИЧА К СТАРОСТИ ПРИНЯЛА ПЕРВАЯ СЕМЬЯ

больной-ванты-4977966
Рисунок из Интернета

«Дорогой жене»
Сердце сжалось от тоски,
Что посмел тебя обидеть.
Ты меня, жена, прости,
Без тебя мне свет не видеть
(четверостишие из ИТ)
      Вот разместил я вчера перепост от писателя Романа Лейбова, читающего лекции по русской литературе в Тартуском университете, с диалогом о том, как часто два молодых человека меняют женщин. И мне тут вспомнилась история одной псковской семьи (это могла бы быть и московская) 40 50-летней давности.
        Ещё раньше, в 1955 году, моя мать и отец возвратились после войны жить на Псковщину, где до войны поженились. Естественно, стали находиться после кровавой войны родственники из уцелевших. У матери родители и пятеро братьев сгинули без следа в лихолетье. А вот немного двоюродных нашлось.
        Одной из них была грузная и не симпатичная женщина, которая жила с дочерью Люсей, инвалидом труда, на Красноармейской набережной (Завеличье) в частном доме напротив Спасо-Мирожского монастыря (сейчас тут на наберещной многоэтажки). Я уже не помню, как женщину звали, но она мне была кумой. А Люся сестрой троюродной, но лет на 15-20 старше меня.
      Обе женщины нашей семье не нравились: без образования, разговоры у них какие-то мещанские, об общих знакомых отзываются с гаденькими ухмылочками. Конечно, мы и сами не были интеллигентами, но всё же семья в прошлом офицерская и далеко не обывательская.
        Кума и Люся бывали у нас нечасто, да и мы не гостили у них, разве что заходили по делу. Однажды у меня жена была в отпуске, и я зашел к куме с просьбой посидеть полдня с моими пятилетними сыновьями-двойняшками, ребятишками не озорными. Хотя обе хозяйки просторной избы не работали и жили вдвоём, в просьбе мне было отказано без объяснения причин.
         Около 1970 года я заметил, что в отдельной комнате у них поселился пожилой мужчина, которому они меня не представили, потому что он всегда лежал. В общем то мне, тогда молодому и не очень-то любопытному, Иван Петрович (точно помню его имя!) был неинтересен. Быть может, хозяйки мне какие-то подробности о нём говорили. Но я этого не старался запоминать. Но суть я усвоил: Иван Петрович первый и единственный муж кумы, отец её дочери Люси. Много ездил по стране и не раз женился.
       Когда ИП окончательно износился, то остался один-одинёшенек: надо было или селиться в доме для престарелых, или умирать под забором. Он же приехал с поклоном к первой жене и дочери. И, представляете, был ими заботливо принят и обласкан!
    Я этих ласк, конечно, не видел, но наблюдал, как обе женщины буквально ходили на цыпочках, чтобы не потревожить мужика и называли его только по имени-отчеству.
        Умирал он года 2, но тихо (рака у него не было). А главное, уходил в Мир Иной ухоженным, не брошенным. Но что это было со стороны двух самоотверженных мещанок, морально-нравственная беспринципность или гуманизм? Или ещё что-то другое? Подскажите, уважаемые посетители моего блога
Tags: Воспоминания
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments