g_egorov (g_egorov) wrote,
g_egorov
g_egorov

Categories:

Адресаты лирики Пушкина

 

 

                                      Дон-жуанский список А.С.ПУШКИНА

 

                КТО  У  ПУШКИНА  « КАТЕРИНА  ТРЕТЬЯ» ?

       К своему тридцатилетию Пушкин, ещё неженатый, изведал житейские бури, а его любовный опыт был очень даже обширен. «Натали –моя сто тринадцатая любовь», -признавался он жене своего друга, княгине В.Ф.Вяземской.

       Конечно, нельзя всерьёз любить так много женщин. И всё же более тридцати имен содержал так называемый «дон-жуанский список», составленный самим поэтом. «В этой чудесной биографии мы имеем возможность наблюдать самые разнообразные типы любви: от случайного каприза- до напряженной, мучительной страсти, от грубой телесной похоти- до воздушной, романтической грёзы, которая довлеет сама по себе и остаётся неизвестной даже любимому предмету»,- писал в 1923 году П.К.Губер, автор книги, посвященной этому списку.

         В первой части списка, содержавшей имена самых любимых женщин, наиболее часто употребляется пронумерованное римскими цифрами имя КАТЕРИНА. Не все строчки с этим именем (их четыре) идентифицированы пушкинистами. Под Катериной III специалисты склонны разуметь, например, Екатерину АЛЬБРЕХТ, Екатерину ВЕЛЬЯШЕВУ,  Екатерину ТИМАШЕВУ…

 

1.      ПЫЛКАЯ И РЕВНИВАЯ  «АЛЬБРЕХТША»

      Катерина  III  стоит в списке Александра Сергеевича до Аглаи, Калипсо и Пульхерии – увлечений поэта в кишиневский период его жизни.  О молдавских куконицах (барышнях) Пушкин не всегда был лестного мнения. Известна его эпиграмма с одним нецензурным словом из пяти букв:

Раззевавшись от обедни,

К Катакази еду в дом.

Что за греческие бредни,

Что за греческий содом!

Подогнув под  . . . . .  ноги,

За вареньем, средь прохлад,

Как египетские боги,

Дамы преют и молчат.

         Однако, по воспоминаниям кишиневского приятеля поэта И.П.Липранди, Пушкин любил всех хорошеньких, всех свободных болтуний».  Среди них выгодно отличалась в тамошних салонах  красивая и любезная, непринужденная в манерах Екатерина Альбрехт. Тот же Липранди писал: «Она много читала романов, многие проверяла опытом, … умела поддерживать салонный разговор с Пушкиным и временно увлекла его.

      Екатерина Григорьевна принадлежала к старинному роду молдавских бояр БАШОТА. С  шестнадцати лет она была выдана замуж за знатного и богатого боярина Константина Канта, уличенного  во время русско-турецкой войны 1806-1812 годов в связях с известным молдавским разбойником Бужором. Пойманный русскими казаками Бужор был казнен вместе со своим покровителем Кантом.

      Образованная и очень богатая вдова недолго оставалась в одиночестве. На ней женился интендант русских войск  А.Н.Бологовский. Красивая жена-молдаванка не позволяла ему заглядываться на других женщин, в то время как сама пользовалась полной свободой. Когда супруги переселились в Варшаву, в судьбе Екатерины Григорьевны произошел новый поворот: в неё влюбился генерал Альбрехт и вскоре она стала его женой.

       Увы, этот очередной, третий, брак  экстравагантной женщины расстроился из-за её собственной ревности. Она уехала к родным в Яссы, а в 1821 году вместе с ними бежала от турок в Кишинев. По словам Липранди, Пушкин был в близких отношениях с этой прекрасной «Альбрехтшей». Он откровенно признавался, что в молдаванке его привлекают «пылкие страсти» и её «историческое» прошлое. Поэту ведь хорошо была известна от очевидцев история предводителя Бухора, одной из романтических фигур молдавского гайдучества (тот считался борцом за политическую независимость).

      Но вот, подишь- ты, и Александра Сергеевича «Альбрехтша» замучила своей ревностью. Отсюда мотив страстной женской ревности, едва помеченный в поэме «Кавказский пленник», преобладает в «Бахчисарайском фонтане». А в «Чёрной шали» и других стихах поэт выказывает глубокое психологическое понимание этой роковой страсти, которой оказался и сам привержен…

 

2.      ХОЛОДНАЯ  «ГРЕТХЕН» - ПРОВИНЦИАЛКА КАТЕНЬКА  ВЕЛЬЯШЕВА

    Екатерину Васильевну Вельяшеву (годы жизни 1813 – 1865 ) Пушкин встретил впервые на балу. В доме её отца, исправника городка Старицы Тверской губернии. Юная девушка, кузина его тригорского приятеля Алексея ВУЛЬФА, прямо-таки очаровала поэта. Вспоминая своё посещение  Старицы,  в декабре 1829 года А.Н.Вульф пишет в дневнике: «Здесь я нашел … Катеньку Вельяшеву, мою двоюродную сестру, в один год, который я её не видал, из 14-летнего ребёнка расцветшую прекрасною девушкою,  лицом хотя и не красавицею, но стройную, увлекательную в каждом движении, прелестною, как непорочность, милою и добродушною, как её лета».

      Катеньку родственники прозвали «Гретхен». Вульф усиленно ухаживал за своей кузиной, имея явной целью интимные отношения. Он во всей округе был известен своим опытом «влюблять в себя молодых барышень и мучить их». Естественно, пытался Алексей взять в союзники приехавшего в Старицу в 1829 году Пушкина: «С ним я  заключил оборонительный и наступательный союз против красавиц, от чего его  и прзвали сестры Мефистофелем, а меня Фаустом. Но Гретхен, несмотря ни  на советы Мефистофеля, ни на волокиту Фауста, оставалась холодною: все старания были напрасны …»

            Возвращаясь в январе 1829 года из Тверской губернии в Петербург, поэт посвятил Екатерине Вельяшевой стихотворение:

Подъезжая под Ижоры,

Я взглянул на небеса

И воспомнил ваши взоры,

Ваши синие глаза.

…………………………….

Позабуду, вероятно,

Ваши милые черты,

Легкий стан, движений стройность,

Осторожный разговор,

Эту скромную спокойность,

Хитрый смех и хитрый взор.

Если ж нет … по прежню следу

В ваши мирные края

Через год опять заеду

И влюблюсь до ноября.

       Пушкин выполнил своё обещание вернуться. «Проезжая из Арзрума в Петербург,- пишет он в октябре 1829 года Вульфу,- я своротил вправо и прибыл в Старицкий уезд… Гретхен хорошеет и час от часу делается невиннее». Поэта явно трогала до глубины души чистота юной девушки.

       Это была ,видимо, последняя встреча Александра Сергеевича с Катенькой Вельяшевой. В 1833 году он писал жене из села  Павловского, куда заехал к П.И.Вульфу:   

 

 

«Вельяшева, мною некогда воспетая, живет здесь в соседстве; но я к ней не поеду, зная, что тебе было бы это не по сердцу». Екатерина Васильевна, повидимому, стала прообразом Машеньки в пушкинском «Романе в письмах» (1829). «Она стройна и странна –мужчинам только того и надобно», -говорит петербургская героиня произведения Лиза, приехавшая в деревню. Оставил нам Пушкин и три рисунка с обликом  юной провинциалки, изящно передав «милые черты», «скромную спокойность».

         В 1834 году, двадцатилетней девушкой, Вельяшева вышла замуж за уланского офицера А.А.Жандра, впоследствии полковника. Вульф, видевший их вскоре после свадьбы, писал сестре: «Катенька дурнеет, а муж её страсть имеет особенную ездить на  козлах и неприлично ревнив». Анна Вульф, напротив, писала в 1836 году, что «она, мне кажется, почти совсем не переменилась и, кажется, очень довольна своей судьбой».

 

3.      В  СТИХАХ ТИМАШЕВОЙ ПУШКИН  «ПИЛ  ОТРАВУ»

       А вот интересное  пушкинское стихотворение от 1826 года:

Я видел вас, я их читал,

Сии прелестные созданья,

Где ваши томные мечтанья

Боготворят свой идеал.

Я пил отраву в вашем взоре,

В душой исполненных чертах,

И в вашем милом разговоре,

И в ваших пламенных стихах…

   Оно было известно под названиями  «К женщине-поэту» и  «К.А.Тимашевой». В своё время оно получило восторженную оценку критика Белинского. И считается написанным в альбом московской поэтессе Екатерине  Александровне Тимашевой, урожденной Загряжской, собственной рукой Пушкина..

        Постоянным местопребыванием  сверстницы поэта Екатерины Александровны (годы жизни 1798 – 1881) была Москва, где она по своим умственным интересам  абсолютно возвышалась над окружающими. Современники Тимашевой свидетельствуют о её красоте и образованности. Ещё в 1815 году, когда 17-летняя девушка была выдана замуж, Г.С.Волконский, отец известного декабриста, говорил о ней, как «достойной и наилучше воспитанной», «добронравной и прекрасной».

     Образ Тимашевой  отразился не только в пушкинском «Я видел вас, я их читал», но и в стихотворениях других поэтов. Например, Е.П.Растопчина, рисуя её портрет в 1831 году, писала: « В ней что-то тайное и неземное было; она, казалося, пришла из царства Фей…» В представлении Е.А.Баратынсклого (1835 год) грусть – наиболее характерная черта душевного облика Тимашевой: «Что ж грусть поёт блестящая певица? Что ж томны взоры красоты? Печаль, печаль – души её царица, владычица её мечты».

       Сама Екатерина Тимашева в двух стихах, помеченных 22 и 25 октября 1826 года, с восторгом отзывается о Пушкине:

Он говорит, - но мыслью чудной

Как будто вечно поражен,

Людей и свет, цель жизни трудной,

Всё разгадал, всё понял он.

Холодный взор на всё кидает,

Рассеян, в думу погружен,

Душа чего-то ожидает

И в лучший мир он увлечен.

   Встречались ли она и он? Вполне возможно, причем не однажды той же осенью 1826 года. Причем благодаря дружбе Тимашевой с Вяземским и Веневитиновым. Своё знакомство со стихами поэтессы гений русской поэзии, возможно, сопровождал замечаниями. Ведь не случайно она  назвала его в стихе «учитель мой минутный». А в пушкинской оценке её стихов («прелестные созданья»,  «пламенные стихи») явно имеется доля истины, хотя, увы, её творчество не  нашло признания.

           Стихотворный же отклик Тимашевой об Александре Сергеевиче очень напоминает слова её современника, офицера и литератора Путяты (1826 год): «Среди всех светских развлечений, он (Пушкин) порой бывал мрачен; в нём было заметно какое-то грустное беспокойство, какое-то неравенство духа; казалось, он чем-то томился, куда-то порывался…»

      Гипотеза о зачислении Е.А.Тимашевой в дон-жуанский список Пушкина могла возникнуть из слов Пушкина в его письме Вяземскому от 9 ноября 1826 года: «Что Тимашева? Как жаль, что я не успел с ней завести благородную интригу! Но и это не  ушло». Поэтесса была замужем за ротмистром лейб-гвардии Гусарского полка Е.Н.Тимашевым, позднее ставшим генерал-майором, предводителем дворянства Оренбургской губернии. Брак их считался неудачным. В последних двух строчках своего альбомного посвящения Тимашевой  («Стократ блажен, кто вам внушал не много рифм и много прозы!») Александр Сергеевич вспоминал прозаически настроенного супруга (бурбона?)  вполне очаровательной мастерицы пера.

 

                                                                       

 

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments