g_egorov (g_egorov) wrote,
g_egorov
g_egorov

Ретроспектива пушкинианы -2

 

 

ЛИЧНОСТЬ  ПУШКИНА  КАК  ЧЕЛОВЕКА

 

          «Личность Пушкина как человека» - под таким заголовком дореволюционный академик Я.К.Грот в 1887 году опубликовал в сборнике статей свою речь, читанную в собрании Общества российской словесности. Речь была произнесена 7 июня 1880 года в Москве в дни открытия памятника великому поэту. Приводим её здесь в сокращении.

Тест подготовлен в 1999 году и набран на компьютере в 2010 году Геннадием Егоровым (город Казань).

 

           Лёгкое направление поэзии Пушкина в первые годы по выпуске из лицея было причиной, что на него стали смотреть как на вольнодумца и безбожника. Но и в его молодости сквозь легкомыслие и беззаветную весёлость проглядывает серьёзное настроение и строгий взгляд на жизнь.

          В Пушкине уже с раннего возраста как будто таилось предчувствие краткости отмежеванного ему века. Он спешил и жить, и создавать. Как бы угадывая, что ему предназначен жребий прославиться, наполнить мир блеском своего имени. И вдруг погибнуть в полном расцвете сил своих.

           Слывя в лицее повесою, он однакож никогда не был праздным. В 18 лет поэт обнаруживает уже замечательное самосознание и психологическую наблюдательность. Пушкин никогда не умел притворяться. Не умел, особенно в стихах, говорить что-нибудь для угождения другим.

           Правдивость и искренность составляли одну из господствующих сторон нравственного существа поэта. Он называл себя «врагом стеснительных условий и оков».

             Развитие его души и таланта шло с усиленной быстротой. И 20-ти лет от роду, он уже сам сознавал в себе нового человека. Это прекрасно выразилось в более позднем стихе «Возрождение». В нём он сравнивает себя с картиной мастера, над которой какой-то бездарный живописец намалевал новое изображение:

Но краски чуждые с летами

Спадают ветхой чешуёй:

Созданье гения пред нами

Выходит с прежней красотой.

Так исчезают заблужденья

С измученной души моей,

И возникают в ней виденья

Первоначальных чистых дней.

            Пушкин сам как будто ежеминутно замечал полёт времени над собой. И на 22-м году жизни уже готов был оплакивать улетевшую юность. В 25 лет он является нам совершенно остепенившимся, трудолюбивым, осторожным в своих суждениях и выводах.

            Печать зрелости ложится не только на его талант, но и на всю нравственную физиономию его. Утверждается правильный взгляд на прошлое: «Бескорыстная мысль, что внуки будут уважены за имя, нами переданное, не есть ли благороднейшая надежда нашего сердца? Только дикость и невежество не уважают прошедшего».

            Рукописи Пушкина, оставшиеся после его смерти, служат красноречивыми документами его необыкновенного трудолюбия. Это был взыскательный художник. Хотя он никогда не рисовался своими душевными качествами, но есть много доказательств его сердечной доброты и человеколюбия.

              Любящее сердце Пушкина просвечивает и в его житейских отношениях, и в дружеской переписке, даже в добродушной шутливости её. В 1835 году он писал другу Нащокину: «Говорят, что несчастье хорошая школа, может быть. Но счастие есть лучший университет. Оно довершает воспитание души, способной к доброму и прекрасному, какова твоя, мой друг, какова и моя, как тебе известно».

              Одну из отличительных его черт составляло благородство. Плетнев свидетельствует: «В жизни честь, можно сказать, рыцарская была основанием его поступков, и он не отступал от своих понятий о ней ни одного разу в жизни при всех искушениях и переменах судьбы своей». Равным образом и в его поэзии серьёзная критика никогда ещё не могла отыскать следов нравственного унижения.

            В глубине его души смолоду теплилось искреннее религиозное чувство. Наклонность Пушкина к суеверию и расположение объяснять самые простые житейские случаи таинственными причинами – естественная черта богатых фантазией натур.

            Нельзя  не изумиться, что всё великое, совершенное Пушкиным в литератре, есть плод только двух с небольшим десятилетий.

             Посреди страшных мук на смертном одре он явил и изумительную силу духа в стоическом самообладании. И истинно христианскую кротость, и трогательную нежность семьянина. Благодарность к царю, прощение врагов. Заботливость об оставляемой им семье. Полное примирение с самим собою.

              Таково было настроение, которое наполняло душу Пушкина в последние минуты жизни. Так расстался он с этим миром, где пожиравшее его пламя было для него источником и стольких наслаждений. Где он оставил столь блестящий и неизгладимый след своего существования на радость грядущим поколениям.

 

    
Tags: Моя пушкиниана
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments