g_egorov (g_egorov) wrote,
g_egorov
g_egorov

Categories:

Адам Мицкевич и Мария Верещак были изначально несчастливой парой


НЕБЕСНАЯ ЛЮБОВЬ АДАМА МИЦКЕВИЧА

    Бывая в 1829 году в Санкт-Петербурге у пианистки Шимановской, Мицкевич записал стих в альбом её дочери Целины. В нём он представил себя «первым гренадёром на правом фланге» армии поклонников девушки. Целине было всего 15-17 лет. Ни она, ни поэт тогда не могли даже представить, что через 5 лет станут мужем и женой.
       К тому памятному для обоих 1834 году пик творческой активности выдающегося романтика и патриота Польши был пройден. Остались позади любовные романы поэта. Свой идеал возлюбленной молодой Адам нашел в Марии Верещак.

Но она была суждена другому: счастье оказалось недоступным страстному обожателю богатой барышни.

          Мицкевич даже помышлял о самоубийстве. Но страдание оказалось и мощным стимулом к творчеству. Занятия поэзией, вера в Бога и в своё призвание поэта-пророка излечили его от тяжкой болезни.
        Адам Бернард Мицкевич появился на свет в 1798 году в усадьбе Заосье вблизи Новогрудка Минской губернии (ныне Республика Беларусь) в семье небогатого шляхтича. Польша, незадолго до этого разделённая между тремя соседними государствами, лишилась своей независимости. А в 1815 году, когда Адам поступил на учёбу в Виленский (Вильнюсский) университет, родные края будущего поэта и Литва в составе Царства Польского были присоединены к Российской империи.

           Научное и нравственное совершенствование студентов-поляков шло сначала в обществе филоматов (любителей науки), а затем – филаретов (любителей добродетели). Здесь же почитались принципы свободы и равенства, служения Польше и её народу. Так что позднее уже окончившие учёбу участники кружков, в том числе Мицкевич, подвергнутся аресту российскими властями и высылке во внутренние губернии империи. Среди кружковцев молодой Мицкевич не был активистом. Даже стихи он начал робко писать позже многих своих товарищей.
         Начитанный и добросовестный юноша жил не одной наукой и поэзией. Примерно к 1815 году относится ребяческая любовь Адама. Её объектом послужила некая Юзя, небогатая шляхтяночка, свежая и весёлая. Однако она оказалась «самым обыкновенным существом», как потом выразился поэт. Через немного лет он увидел её совсем в другом виде. Юзя вышла замуж, «была грязно одета, пожелтела, высохла, подурнела».
       В городе Вильно молодой студент влюбился в некую Анелю. И весной 1817 года писал по этому поводу своему другу отчаянные письма. Но фразы об ужасных сердечных страданиях пересыпались деталями быта. Увлечение оказалось пустячным, так что сам Мицкевич о нём никогда не упоминал впоследствии. «Я искал своей возлюбленной, - божественной возлюбленной, какой ещё не бывало в подлунном мире, какую создало только дуновение страсти на волнующейся пене воображения», - скажет о том периоде своей жизни Мицкевич в поэме «Дзяды» (4-я часть) устами  лирического героя Густава.
      Такой вдохновительницей творчества и путеводной звездой для молодого Адама стала 18-летняя Мария Верещак, дочь богатого помещика, владельца имения в Тугановичах. Здесь, в имении его познакомил с ней приятель Томаш Зан в 1818 году на летних каникулах.
        По видимому, это не была любовь с первого взгляда. Глубокая натура поэта требовала времени, чтобы усвоить новые впечатления. Но не склонный к внешним проявлениям чувств, привыкший сосредотачивать их в своём сердце, Мицкевич был страстным от природы. И долго сдерживаемые в груди переживания проявлялись затем с большой силой.
      В худенькой и невысокой Марии (Адам будет называть её Марылей) внешне не было ничего примечательного, хотя Т.Зан заранее рассказывал приятелям о чудесной красоте Марии, о «лучах, исходящих из её глаз». Посмотрим на портрет Марии.
Продолговатое лицо с острым подбородком и напряженно сжатыми губами, с большим и открытым лбом, задумчивыми глазами оставляет впечатление о далеко не банальной натуре. В её взгляде было выражение какой-то неясной и неосознанной страсти, способности к верной любви. Один из друзей Мицкевича заявлял: «Я не знал другой особы, которая до такой степени была бы достойна стать предметом поэтической любви, особенно со стороны поэта-студента, приверженца лучистой теории любви… Она обладала прелестью и привлекательностью, которые составляют сущность и главные черты красоты».
      Среди своего окружения барышня Марыля выделялась незаурядными духовными запросами, хорошо разбиралась в современной литературе, любила музыку. И она вряд ли бы обратила внимание на Адама, не будь он поэтом. Долгие беседы, полуночные прогулки в парке, пение песен под аккомпанемент рояля, сувениры, врученные поклоннику на память о каких-то признаниях. Марыле были по душе романтика и театральность. Свидания повторились летом 1819 и 1820 годов и выявили сначала сродство  душ, а затем и взаимную платоническую любовь, которая усиливалась от встречи к встрече.
         С осени 1819 года окончивший университет Мицкевич начал учительствовать в Ковно (Каунасе). На этой низкооплачиваемой службе он был обязан 6 лет отрабатывать государственную стипендию за годы учёбы. Адам чувствовал себя в захолустном Ковно неудовлетворённым жизнью, одиноким человеком. Но нашлись посторонние добрые люди, пригревшие юношу. Среди них была семья врача Ковальского, которая покупала для него интересные книги, любимые ноты. Сама хозяйка дома пани Ковальская, привлекательная душой и телом женщина, тонко понимала настроения Мицкевича и всегда искренне желала прийти к нему на помощь.
     После летнего 1820 года свидания с Марылей в Тугановичах в письмах Мицкевича нет упоминания о Марыле. Это умолчание свидетельствует о том, что у влюбленных состоялось прощание. Нужно было расставаться, так как Марыля давно была невестой богатого и образованного помещика Путткамера. Её возлюбленный знал об этом давно. Но он воображал, что истинная взаимная любовь одолеет все препятствия, как это бывает в книгах. И увенчается счастливым концом.
        В жизни дело обстояло иначе: воспитанная на идиллиях Мария, однако, не думала отказываться от богатого графа Путткамера. Она сама или по настоянию родных сделала свой выбор. Да и могла ли идти речь о выборе? Ведь благоразумие заставило бедного ковенского учителя даже не поднимать вопроса о руке Марыли. Сознавая, что он не ровня родовитой невесте.
        Вспоминая в стихе «Шашки» свою игру за доской с Марылей, поэт отдаётся наплыву горьких чувств: «Неудивительно, что я постоянно проигрывал. Ты смотрела на фигуры, а я на твоё лицо! Терзаемый толпою противоречивых чувств, я изнывал от сердечной боли… Сама судьба, вознеся тебя и поставив среди блестящих родов, приказала мне навсегда расстаться с надеждой».
          Результатом крушения надежд стали разочарование в себе, попытки мучительного самоанализа. Самому близкому другу Ежовскому он пишет: «Ах, ты не знаешь, как дорого стоит жить!.. Ах, мой Еж, эти идеалы! Сны и дым, а после них пустота. Таков уж закон природы: после каждого наслаждения должна быть оскомина… А если переходишь от идеалов  к пустыне, что же там найдёшь? Хуже, чем ад». Это было то чувство разочарования в жизни, которое сближало Мицкевича с Байроном, его любимым собратом по перу, поэтом презрения и отрицания.
     Мицкевич не винил ни в чём графа Путткамера и не мог обвинять в неверности Марылю. Друг поэта Одынец сообщал: «Я знаю, как благородно и честно было всё его (жениха) поведение, когда он заметил новое увлечение своей невесты. Но ради неё самой, а не из эгоистических побуждений, он не только не порвал с ней, но дружески переговорил с Адамом и лишь тогда, когда тот добровольно устранился, вступил с нею в брак 2 февраля 1821 года». На свадьбе Мария заперлась в своей комнате и не показывалась гостям.
     По видимому, Мицкевич и Марыля при прощании обменялись какой-то клятвой хранить верность друг другу до гроба, чтобы соединиться в таинственном ТАМ, где они будут «подданными ангела». Известно, что после свадьбы Марыля 4 года хранила верность своему другу, поддерживая с мужем только братские отношения. Что касается Адама, то когда его Любовь Небесная, легковейная и меланхолическая, оказалась неутолённой, то она нашла компенсацию в Любви Земной. Последняя явилась в облике пышной ковенской Венеры – пани Ковальской. Требования плоти, конечно, говорили в здоровом мужчине. И он не сделался отшельником, тем более что любовь-заместительница так охотно шла навстречу…
        Связь с Каролиной Ковальской как-то уживалась в Мицкевиче с самой чистой любовью к Марыле. Безутешный поэт сам искал добровольных мучений, хотел испить до дна чашу своих несчастий, не страшился растравлять свою рану. Соль в неё сыпали уже, пожалуй, ненужные, как бы «посмертные» свидания с замужней Марией, которым не препятствовал супруг. Встречи были болезненными и странными. Марыля порой подшучивала над своим страдающим другом, томя и мучая его. Адам уезжал от неё рассерженным, а на другой день слал письма, прося простить его.
     Она писала ему: «Если бы для нашего счастья нужна была только моя любовь, вы были бы даже слишком счастливы… Я предоставляю вам полную свободу действовать, как вам будет угодно». Мицкевич – Марыле: «Возлюбленная Мария, я тебя чту и обожаю, как небожительницу. Но я не могу удерживаться от страшного волнения, когда вспоминаю, что я потерял тебя навсегда, что я буду только свидетелем чужого счастья… Я молю Бога, чтобы ты была счастлива, хотя бы и забыла обо мне, и вместе с тем готов закричать, чтобы ты умерла вместе со мной…».
       Ромео и Джульетту в польском варианте разделила в 1823 году не веронская стена, а застенок, где вершился суд по делу филоматов-филаретов. Графиня Путткамер писала заключенному Томашу Зану, а через него и Адаму Мицкевичу: «Напоминайте себе иногда, что есть несчастное создание, существующее лишь для того, чтобы страдать, дни его сливаются в одну непрерывную ночь… Мои молитвы и мои мысли последуют за вами повсюду».
        В октябре 1824 года Мицкевич покинул родные края навсегда. Сначала он был ссыльным в Петербурге, Одессе, Москве, а пять лет спустя стал добровольным эмигрантом в европейских странах. В Одессе любовь к Марыле вылилась в форму сонетов Петрарки. «Пускай другому жизнь отдаст тебя всецело, душа твоя – с моей  обручена давно», - восклицает поэт. А увлечения Каролиной Собаньской, графиней Гурьевой, поэтессой Каролиной Яниш (Павловой), Евдокией Бакуниной, Генриеттой Анкевич не проникали глубоко в его душу. Они оставались прежде всего красивыми переживаниями.
   Мицкевич долго носил в своём сердце образ Марии и в России, и на вершинах Альп: «Твой голос влился в шум альпийского потока, и дыбом волосы встают: а вдруг однажды увижу въявь тебя? Боюсь тебя и жажду!» Черты возлюбленной мало помалу стирались, но всегда оставались святая святых его души, которых он никому не позволял касаться.
        Заключенный по житейскому расчёту брак с Целиной Шимановской не принёс поэту счастья.

Здесь вставляю портрет Целины Шимановской, по видимому, очень редкий, так как в Интернете я его сегодня искал, но не нашёл. К сожалению, литературный источник этого портрета зарылся где-то в моих конспектах и не знаю, сяду ли когда-то его разыскать...

           На светот этого брака рождались дети, но в дом всё чаще заглядывала нужда. А его доброй спутнице, относившейся к мужу с превеликой симпатией, пришлось постоянно лечиться от тяжелого психического заболевания. Их первенец – дочь  получит дорогое поэту имя Мария.
                Взрослый сын Владислав в 1861 году (через 6 лет после смерти отца) разыщет графиню Путткамер, стараясь понять, чем она прельстила поэта-отца, ставшего к концу жизни мистиком. Та уже будет матерью почтенного семейства и десять лет как вдовой, никогда не покидавшей своё дворянское гнездо. И окажется к разочарованию Мицкевича-младшего обыкновенной женщиной.
        Ну что ж, для каждого «Адама» его «Ева» привлекательна по-своему. И только он может, если сумеет, объяснить, в чём же состоит прелесть и неповторимость возлюбленной.
        Закончим повествование монологом Густава (поэма «Дзяды», часть 4), который раскрывает тайны загробной жизни и приходит в примирение с судьбой: «Кто на земле познал всю радость рая, кто отыскал свою вторую половину…, тот одинаково и после погребенья существованье личное теряет и остаётся только тенью близ той, кого он обожает!»
Геннадий Егоров

Опубликовано в газете «Женщина» (г. Казань) № 26 (186), декабрь 1998 года. Компьютерный набор выполнен в июне 2011 года в селе Ключищи под Казанью.
 
Tags: Великие люди, Любовь поэта
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments